Мачо чужой мечты

Донцова Дарья

– Уж простите, – сказала Катя, – на секунду оставить их нельзя, все время уродуются. У других дети как дети, а мне хрен знает что досталось! Ни отдыха, ни покоя. Проходите сюда, садитесь, чаю хотите?

Из комнаты раздался грохот.

– Сейчас вернусь, – пообещала хозяйка и бросилась на шум.

Я присел на табуретку и огляделся по сторонам. Почти половину жизненного пространства кухни занимал холодильник, а оставшиеся сантиметры были тесно забиты шкафчиками. На подоконнике – из-за отсутствия места хозяйка превратила его в буфет – толпились чашки. Вместо стола была откидная доска, а с веревок, протянутых под потолком, свисало недавно постиранное белье.

Бедность тут кричала отовсюду, о ней говорил древний рефрижератор «Саратов», похоже, выпущенный еще до моего рождения, допотопная, громоздкая плита, протертая клеенка и эмалированный помятый чайник. Но на кухне царила чистота операционной, старенькие занавески, прикрывавшие стекла, были накрахмалены, потертый линолеум вымыт до блеска, а красные кружки на подоконнике стояли идеально ровной линией, хозяйка повернула их ручками в одну сторону. Диссонансом в крохотной пятиметровой кухне «звучала» лишь ярко-синяя коробка, на которой золотыми буквами было написано: «Кондитерская Манже». Я хорошо знал, где находится это, если можно так выразиться, кафе. «Манже» – дорогое и модное место, его любит посещать Николетта. Кофе в богато разукрашенном зале подают отменный, а еще там изумительные пирожные, насладиться которыми лично мне мешают два обстоятельства: не особо люблю сладкое и прихожу в ужас при виде цены. Ну из чего надо сделать эклер, чтобы просить за него тысячу рублей? Впрочем, несмотря на хамские цены, в «Манже» всегда толпится народ, там и в будние дни не присесть, а на выходные столик надо заказывать заранее.

«Манже», «Манже»… Кто совсем недавно упоминал об этом заведении? И неужели Катя позволяет себе столь дорогие сладости?

– Еще раз извините, – сказала женщина, протискиваясь через узкую дверь, – чаю?

– Нет, спасибо, – ответил я, – скажите, это вы нашли Леонида Дубовика?

– Охохонюшки, – протянула Катя и пристроилась на крохотном пуфике из искусственной кожи, стоявшем у окна, – вот страхотища! Со смены шла, усталая, еле ноги тащила. Доперлась до подъезда, дверь открыла – темнотища! Снова лампочки вывернули. Во народ! Уж на что нам с Юркой тяжело мальчишек поднимать, муж у меня охранником служит, зарплата маленькая, но никогда не польстимся на чужое!

Не успела Катя произнести слово «охранник», как я моментально вспомнил шикарный подъезд дома, в котором находится офис Вяльцева, и услышал извиняющийся голос одного из секьюрити: «Мы эту Арфу наверх пустили, девка хотела чаевые за доставленные пирожные получить». К Андрею приходила курьер из «Манже», и она по непонятной причине устроила скандал.

– Шагнула в темноту, – продолжала тем временем Катя. – Запнулась, хорошо, за ящики зацепилась почтовые, не упала. И ведь сразу поняла, лежит человек на полу. Только на Соломатина погрешила, ну, думаю, снова набрался, до квартиры не дополз, в подъезде разлегся.

Я молча слушал обстоятельный рассказ. Катя, чертыхаясь, поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру Соломатиных, дверь открыла Нинка, хозяйка.

– Забери свое счастье, – сердито велела Катя, – развалился у входа, чуть ноги из-за него не сломала.

– Не бреши, – зевая, ответила Нинка, – мой дома храпит. Ты ваще на часы глядела? Офигела совсем!

– Кто же тогда у почтовых ящиков спит? – изумилась Катя.

– Мне по фигу, – заявила Нина и захлопнула дверь.

Катя призадумалась, потом сходила домой, взяла фонарик и вернулась вниз. В голове у нее роились самые простые мысли. Если у входа устроился кто-то из соседей, то надо позвать его родных, но в подъезд мог зайти и бомж, потом его не выгонишь, переночует один раз и повадится

ходить. Вон во втором парадном еле-еле бабу-пьянчужку вытолкали, три месяца под лестницей жила, устроилась со всеми удобствами, матрас приволокла!

Полная желания навести порядок, Катя направила луч фонарика на тело и похолодела. Дорогая обувь, качественный костюм… Нет, это не лицо без определенного места жительства, а Леонид Дубовик.

Катя примолкла.

– Дальше, – потребовал я.

Женщина пожала плечами.

– Домой побежала, хорошо, в обморок не свалилась, позвонила ментам, они потом уж труповозку вызвали и по квартирам пошли. Говорят, его ограбили, часы сняли, перстень. Ох, не надо было ему выпендриваться!

– Вы не заметили ничего необычного?

Катя скрестила руки на груди.

– Я че, каждый день убитых соседей нахожу? Уж куда необычней.

– Может, на ваших глазах из подъезда человек выскочил?

– В час ночи, – прищурилась Катерина, – у меня смена в двенадцать закончилась.

– И под лестницей никто не прятался?

– Так говорила уже, лампочку разбили.

– Ничего интересного не заметили?

– Нет.

– И не услышали?

– Да нет же.

– Около трупа были вещи?

– Какие?

– Допустим, борсетка, пакет, портфель…

– Не, ничего похожего.

– Газета?

– Ваще ничего, – быстро ответила свидетельница.

– Вы ничего не брали с места происшествия?

– Я?

– Вы.

– Думаете, стырила у Леньки кошелек с кольцом? – пошла в атаку Катя. – Во, правильно Юрка сказал: «Зря ты с фонарем полезла, теперь получишь по полной. Грабителя не найдут, на тебя кражу повесят. Ментам надо дело раскрыть». Только зря стараетесь, у моего шурина сын адвокатом работает. Вот так! Думали, раз мы бедные, то все можно? Обломалось. Спросите людей, я никогда копейки чужой не возьму.

– Не хотел вас обидеть, – сказал я, – и думал не о перстне и бумажнике. Вдруг вы подобрали пачку сигарет?

– И зачем мне дерьмо?

– Или коробку с пирожными.

Катя вздрогнула.

– Про че… болтаете?

– Наверное, ваши мальчики любят сладкое, – поинтересовался я.

– Ясное дело, дети же.

– Думаю, пирожные вы покупаете не каждый день.

– На праздник беру, – настороженно подтвердила Катя, – Новый год, Пасху.

– Но тогда был самый обычный день!

– Ваще не соображу, куда вы гнете.

Я ткнул пальцем в синюю коробку с золотыми буквами.

– Хорошо знаю кондитерскую, где вы приобрели угощение, похоже, в упаковке дюжина пирожных.

Катя схватилась за край клеенки и, судорожно сминая его в пальцах, попыталась оправдаться:

– И че? Раз бедные, то и угоститься нельзя? У мужа день рождения случился, гостей позвали. Че привязались? Нечего мне больше сказать, переговорили – и уходите.

– Катюша, – нежно прокурлыкал я, – врать надо уметь. В вашем случае следовало сообщить про некую семейную традицию. Ну, допустим, супруг именно в тот день впервые признался вам в любви, поэтому и отметили дату сладким чаем. Не надо про день рождения.

– Почему? – по-детски удивилась Катя.

– Информацию о любовном признании проверить трудно, а что вы станете делать, если потребуют паспорт Юрия и глянут на дату его рождения?

Катя открыла рот, закрыла его, снова открыла, но нужных слов не нашла.

– И еще одно обстоятельство, – добавил я, – сумма в двенадцать тысяч рублей кажется вам пустяком?

– Сколько?

– Двенадцать тысяч.

– Мне столько долго собирать надо, – промямлила Катя, – это хороший диван получается.