Людоед
Шрифт:
— И все же вы слишком опрометчиво поступили, раскрывав де ла Веге местонахождение остальных записей. Вдруг он столкуется напрямую с маркизом?
Официал лишь покачал головой.
— Пустое, — поморщился он, сделав глоточек кофе. — Для Сильвио это не являлось секретом. А маркиз Альминц слишком мнителен. Он скорее умрет, чем допустит кого-либо к своим книгам.
Я озадаченно хмыкнул. Ситуация запуталась окончательно.
— Тогда последний вопрос, мастер, — произнес я, собравшись с мыслями. —
— Я передал ему текст четырех пергаментов, — пояснил официал. — Только позавчера стало окончательно ясно, что Сильвио не подсунул нам фальшивку, пришлось выполнить взятые на себя братством обязательства.
— Работа над переводом близка к завершению? — догадался я. — Когда будет готова формула призыва?
— Получите ее на следующей седмице. Перевод уже готов, но еще нуждается в… некоторой доработке специально для маркиза Альминца.
Мастер Волнер позволил себе многозначительную улыбку, и я кивнул.
— Я ответил на все ваши вопросы, магистр?
— О да! Благодарю, мастер. Надеюсь на скорую встречу.
Я попрощался с официалом и направился к выходу. Мастер Салазар отставил чашку и вышел на улицу вслед за мной, благоухая кофе и яблочным бренди. Выглядел он так, словно и не валялся в стельку пьяным не далее часа назад.
Всю обратную дорогу я присматривался к Микаэлю, потом не выдержал и сказал:
— Как вижу, зелье Марты подействовало наилучшим образом? Ты как — ожил?
Маэстро Салазар покрутил носом, но все же признал:
— Ожил-ожил, — а затем полюбопытствовал: — Откуда она здесь взялась? Разве ты не избавился от нее в Ольсе?
— Она упорная, — вздохнул я.
— И все же?
— Слышал о ведьме, сбежавшей из миссии ордена?
— Ты говорил что-то такое на днях, — насторожился Микаэль.
— Это была Марта.
— Небеса милосердные! — присвистнул маэстро Салазар. — Ты всерьез решил взять ее под крыло?
— Можно подумать, у меня был выбор! — всплеснул я руками. — Не отдавать же ее герхардианцам!
Мой спутник встопорщил усы в невеселой усмешке.
— Почему нет? Сходишь потом в церковь и помолишься, совесть облегчишь.
— Ты не понял, Микаэль, — покачал я головой. — Если девчонку схватят, молиться мне придется по десять раз на дню в келье монастыря для пропащих душ. И это если очень повезет.
Маэстро выслушал историю побега ведьмы, поинтересовался предысторией и озадаченно поцокал языком.
— Жалко дуреху, конечно, но при себе ее держать слишком опасно. Может боком выйти.
— Будто сам не знаю!
Микаэль покачал головой и вдруг толкнул меня локтем в бок.
— А если ножом по горлу? Нет, ну а что тут такого? Она тебя чуть не прирезала, да еще
Не могу сказать, что не подумывал о подобном прежде, но сейчас предложение спутника меня неприятно покоробило.
— Она истинная! — напомнил я. — Просто взять и убить? Ну уж нет, Микаэль, так нельзя. Это все равно что отказаться от огранки краденого алмаза и выбросить его в помойную канаву.
— Очень образно, — фыркнул маэстро Салазар и покачал головой. — А еще у тебя доброе сердце, друг мой! Одно дело — дуреху неразумную пожалеть и не мстить и совсем другое — так ради нее подставляться. Это неразумно! Старина Хорхе такого бы не одобрил.
Я пропустил эту сентенцию мимо ушей и спросил:
— Что с подорожной?
— Встречаюсь с нужным человеком завтра. Готовь деньги.
— Договорись сначала.
Мы вывернули к доходному дому, и я еще издали увидел стоявшую у крыльца карету. Перед распахнутой дверцей по стойке смирно вытянулся Уве. Заметив меня, он отчаянно замахал руками; пришлось ускорить шаг.
— Магистр? — обратился я за разъяснениями к восседавшему внутри экипажа Джервасу Киргу. — Еще нет и пяти!
— Все течет, все меняется, — поморщился толстячок, на груди которого поблескивала золотом медаль Святого Кристофера. — Пора ехать! — Но он тут же нахмурил лоб: — Где ваш кинжал, Филипп?! Вам непременно стоит взять его с собой!
Мне выставлять на обозрение почтенной публики врученную бургграфом безделицу нисколько не хотелось, но оспаривать распоряжение я не стал и велел Уве бежать в мансарду.
— Кинжал на каминной полке, — предупредил я его и забрался в карету.
Слуга умчался выполнять поручение, и тогда магистр Кирг протянул мне не слишком пухлый, но вполне себе увесистый кошелек.
— Держите, Филипп. Это… как бы сказать… небольшая премия.
— За Вольфганга? — уточнил я, принимая деньги.
Толстячок утробно захохотал.
— Ну в самом деле, Филипп! Кто заплатит за тот кусок мертвечины? Это за «Жемчужную лозу».
Я кивнул и не стал интересоваться, сколько в итоге получил хозяин разгромленной таверны. Было у меня подозрение, что нисколько.
Тут вернулся запыхавшийся Уве и с ходу выпалил:
— На каминной полке кинжала нет!
У меня вырвался обреченный вздох.
Хорхе, Хорхе! На кого ты оставил меня, старик?
— Ладно! — скривился магистр Кирг. — Не будем терять время. Едем!
— Лезь на запятки! — приказал я слуге.
Уве округлил глаза.
— Но, магистр…
— Лезь, кому сказано!
Я захлопнул дверцу, и карета тронулась с места.
— В наше время непросто найти толкового слугу, — произнес Джервас Кирг с нескрываемой печалью.