Людоед
Шрифт:
Незримая стихия никак не могла успокоиться, эфирное поле колыхалось, безмерно усложняя работу с энергией. Девчонка еще только постигала азы тайных искусств, пришлось с кряхтеньем подняться и заключить ее в круг святого Варфоломея. Для этого сгодился самый обычный уголь, не пришлось даже задействовать свой колдовской талант. Да я бы и не смог…
Пока возился с магическими формулами, состояние Уве заметно ухудшилось, но зато колдовской
— Давай! — скомандовала она Микаэлю, и тот потянул из раны кинжал.
Я отвернулся, хоть и верил, что Марта справится. Она исцелила меня, вылечит и Уве.
Со двора донесся стук копыт, и я выложил на стол подсумок с пулями и пороховницами, но тревога оказалась напрасной. Вернулась горная стража.
Бородачи изучили учиненный на постоялом дворе разгром, перекинулись парой слов с хозяином и решительно двинулись ко мне. Впрочем, оружие они обнажать не спешили и держались подчеркнуто вежливо. Выложенный на стол магический жезл, воздух вокруг которого по-прежнему колыхался и посверкивал, внушил простецам опасливое уважение.
— Сеньор уверен, что это были самозванцы? — спросил старший стражник, закончив изучать мои бумаги.
— Как по мне, так это не имеет значения, — пожал я плечами. — Они напали безо всяких на то причин.
— Но орден…
— Герхардианцы не имеют власти над Вселенской комиссией!
— Это так, — был вынужден признать стражник, но как-то очень уж неуверенно.
— Самозванцы! Это были самозванцы! — повторил я. — Орден не станет претендовать на имущество убитых.
Стражники переглянулись и отошли, предупредив, что сопроводят нас для дальнейшего разбирательства в ближайший город. Мне и в голову не пришло возражать. Во всем должен быть порядок, все так.
Послышался резкий кашель, я обернулся и увидел, что Марта вышла за пределы круга святого Варфоломея, а Уве бьется на руках у маэстро Салазара, отхаркивая и сплевывая на пол бурые сгустки крови.
— Что с ним?! — встревожился я.
— Жить будет, — уверил меня Микаэль.
Да я и сам уже разглядел, что рана на груди школяра затянулась, а лицо вновь порозовело. Маэстро Салазар переложил паренька на плащ Сильвио, утянул его к очагу и принялся разжигать огонь. Как видно, школяру нужно было тепло.
— Жить будет… — повторила Марта, покачнулась и осела бы на пол, не успей я подхватить
— Ты спасла его! — ободряюще улыбнулся я девчонке, обнял ее правой рукой и со значением добавил: — Маэстро!
Ведьма посмотрела на свои перепачканные в крови ладошки, затем перевела взгляд на меня и вдруг сказала:
— Знаешь, колдун, а ведь убивать много проще…
— Проще. Но не всех. И не всегда, — поморщился я и спросил: — Где тебя все это время черти носили?
— За дверью стояла, — без тени смущения ответила Марта.
Я не разобрал, то ли девчонка и в самом деле не видит в таком поведении ничего зазорного, то ли просто слишком вымоталась и ничего толком не соображает, поэтому переспросил:
— Стояла за дверью?
— Ну да, — подтвердила Марта и подняла на меня взгляд серых, с льдистым отблеском глаз. — Ты ведь не научил меня, как обходить защиту колдунов. Пришлось ждать, пока он ее не снимет.
Я припомнил дрожание незримой стихии вокруг брата-заклинателя и кивнул. Как видно, мой последний рывок заставил вымотанного схваткой монаха отказаться от дополнительной защиты, что и дало возможность Марте подобраться к нему со спины.
— Любезный! — окликнул я хозяина. — Сообрази горячего питья! Да поживее!
Владелец постоялого двора поспешил на кухню, а по пути вручил мне вычурный золотой перстень, позабытый на столе де ла Вегой.
— Возьмите, сеньор. Мне такого не надо.
Я полюбовался на строгий герб ордена Герхарда-чудотворца и убрал печатку в мешочек к своим кольцам.
— Передам при случае владельцу, — уверил я то ли хозяина, то ли самого себя и отвернулся, пряча недобрую гримасу.
В том же, что еще повстречаюсь с де ла Вегой, сомнений не было ни малейших, слишком много осталось между нами незавершенных дел. Взять хотя бы отправленную вдогонку пулю! Решительно невозможно принять ситуацию, когда столь важное послание не достигает адресата. Так что передам еще одну при оказии вместе с перстнем. Непременно передам!