Людоед
Шрифт:
— Нет! — вдруг рявкнул сеньор, застонал и приложил ладонь к боку. — Я хотел убить ее! Хотел убить лучшую женщину на свете!
Заявление это меня изрядно удивило.
Я немного поколебался, но все же присел рядом с арестантом. От того пахло рвотой и перегаром, и смесь этих запахов пробивалась даже через заполонявшую камеру вонь нечистот.
— Вы это помните? — спросил я. — Помните, как набросились на ее сиятельство?
Молодой человек покачал головой и вновь спрятал лицо в ладонях.
— Нет! —
— Как вы вообще оказались в той комнате?
Арестант повернулся и посмотрел на меня через лохмы спутанных волос. Казалось, вопрос его безмерно удивил.
— Кто-то из слуг сказал, что слышал крики хозяйки, но не смеет вмешаться. Меня попросили помочь, а дальше ничего не помню. Ничего! — Юнец врезал себя кулаком по лбу и зашипел от боли. — Это все вино и удар по голове…
Вино и удар по голове, но, вполне возможно, и какое-то дурманное зелье. Нечто подобное я и ожидал. Заранее убийство никто не планировал, на меня натравили одного из воздыхателей графини, выпившего в тот вечер больше других. Святые небеса! Эта ниточка никуда не приведет!
— Вы помните того слугу? — попытал я удачу. — Кто это был?
— Они же все в масках! — скривился арестант, но сразу осекся, будто вспомнил нечто необычное. — Нет, — медленно проговорил он, — меня позвал тот, что встречал гостей и проверял приглашения!
Перекошенный уродец в красно-белой ливрее! Так мне не показалось, я действительно видел его в коридоре!
Я начал выпытывать подробности, но арестант толком ничего не помнил, а потом и вовсе дверца камеры приоткрылась и внутрь заглянул тощий как щепка сеньор в профессорской мантии. Лицо его раскраснелось, будто от быстрого бега, по щекам стекали капли пота.
— Кто вы такой, черт вас дери? — пренебрегая элементарными правилами приличия, потребовал он объяснений. — И что вам понадобилось от моего клиента?
— От вашего клиента?
— Я — мэтр Валгетамм, этот юноша — мой подзащитный, а вы кто такой?
— Поговорим на свежем воздухе.
Я поднялся на ноги и шагнул к двери, заставив адвоката податься назад и отступить в коридор. Он возмущенно засопел, но на глазах караульных свару устраивать не стал и последовал за мной из подвала. В напряженном молчании мы покинули здание и отошли в дальний угол двора управы подальше от полицейских.
— Вашему подзащитному грозит плаха, мэтр, — заявил я, оборачиваясь к спутнику, но адвокат оказался стреляным воробьем и сбить себя с толку не дал.
— Кто вы такой? — повторил он, близоруко щурясь.
— О, что с моими манерами? — вздохнул я, вытянул из висевшего на шее мешочка служебный перстень и нацепил его на палец. — Позвольте представиться, магистр Вселенской комиссии по этике Филипп Олеандр вон Черен.
— Вселенская комиссия? — нахмурился
— Перед вами — свидетель обвинения! — перебил я собеседника. — Обстоятельства заставили меня посетить прием ее сиятельства инкогнито, и в материалах дела я фигурирую как Рудольф Нуаре. Правда, сомневаюсь, что у вас было время с ними ознакомиться…
— Это возмутительно! — рассвирепел адвокат. — На каком основании вы преследуете моего подзащитного?!
— Я никого не преследую. Напротив, даю ему шанс.
Мэтр Валгетамм платочком промокнул лоб с глубокими залысинами и перешел к делу:
— Чего вы хотите?
— Кто вас нанял? — прямо спросил я, поскольку адвокат прибежал в Управу благочестия чуть ли не бегом. Он так спешил, что даже не сменил профессорскую мантию на повседневное платье.
Мэтр дернул плечом и отвернулся, намереваясь уйти.
— Вам так не терпится увидеть своего клиента на эшафоте? — остановил я его неприятным вопросом. — Возможно, в деньгах вы нисколько не потеряете, но репутация в вашей профессии нарабатывается годами, а разрушается парой обвинительных приговоров.
Мэтр Валгетамм повернулся и прищурился.
— Чего вы хотите, магистр? Но учтите — я не готов обсуждать детали дела!
— Я хочу, чтобы ваш подзащитный провел следующую ночь в собственной постели. И могу это устроить.
Тут, надо сказать, я ни в малейшей степени не кривил душой. Арест юнца давал возможность хорошенько на него надавить, а вот судебный процесс сулил мне одни только ненужные хлопоты. Не было никакого смысла заводить все так далеко.
Адвокат немного поколебался, затем расправил сбившуюся мантию и спросил:
— Каким образом?
— Покушение на ее сиятельство — тягчайшее преступление. Оно не может остаться безнаказанным. Но если молодой человек из ревности напал не на графиню, а на ее гостя, и этот гость решит не выдвигать обвинений, то в связи с примирением сторон вашему подопечному будет грозить не слишком суровое наказание. Как, скажем, для дуэлянта.
Мэтр Валгетамм облизнул губы и осторожно, словно ступал на тонкий лед, осведомился:
— И что подвигнет вас помочь моему подзащитному?
Я широко и совершенно искренне улыбнулся.
— Сущая безделица, мэтр. Дюжина имперских дукатов!
Адвокат насупился и ожег меня недобрым взглядом, но, прежде чем открыл рот, я выставил перед собой раскрытую ладонь.
— Вы либо соглашаетесь, либо нет. Торг неуместен.
— Сумма слишком велика! Это вымогательство! Подумайте о несчастном мальчике!
Но я остался непреклонен.
— Этот несчастный мальчик едва не разрубил меня надвое, мэтр. За все в этой жизни приходится платить.