Люди слова

Сотников Игорь

И конечно Алекс, не может вот так просто взять и сдаться, и он с невозмутимым видом откидывается на спинку своего летнего стульчика и, небрежно закинув ногу на ногу, бросает зевающий взгляд по сторонам, где само собой и натыкается на улыбающееся и прямо на него смотрящее лицо, остановившейся совсем недалеко от них (для чего пока непонятно), этой рыжей бестии (так их Алекс, в тайне от всех называл). И что первое делает Алекс, оказавшись в таком, просто обзавидуешься положении – да за одну только улыбку этой рыжей бестии и полцарства не жалко, особенно тем, у кого его нет – он к своему потрясению, от смущения краснеет. И хотя такого рода лицевые изменения, как правило, лучше всего заметны со стороны и без зеркала трудно обнаружить –

и тогда спрашивается, для чего они нужны для самого человека, если он их зрительно обнаружить не может, а они ведь касаются только его самого – они эти изменения, тем не менее, подспудно обнаруживаются Алексом, и заодно, правда только зрительно, рыжей бестией.

Что вызывает у рыжей бестии прямо-таки приступ улыбчивости, а у Алекса в свою очередь новый прилив красочности. Ну а это уже не может остаться незамеченным Суллой, который в самом начале было хотел подшутить над Алексом, но когда дело приняло такой взаимопоследовательный оборот, то Сулла можно сказать и позавидовал умению Алекса, при его-то не располагающем к такой откровенности возрасте, так завораживающе рыжих бестий краснеть.

Алексу же тем временем не до Суллы, да и ни до кого нет дела, когда на него смотрит эта рыжая бестия, которая, как Суллой и Алексом всегда на закрытых между собой под кружку пива совещаниях предполагалось, оказалась ненасытной в своих убийственных устремлениях на весь мужской род человечества, который она через свой улыбчивый взгляд, так и хочет в грехе погубить. И Алекс вынужден самому себе признать, что он ещё не готов для рая, а вот для того чтобы на веки пасть во грехе с рыжей бестией, то скорей всего готов.

И о боже, (вот же богохульник – в данном грешном случае нужно обращаться за советом или воздыханием к дьяволу, а не к богу), кажется, рыжая бестия, а они все априори ведьмы, сумела прочитать эти его, только (из ни откуда они не появляются, а значит, давно в нём зрели и для своего выхода ждали подходящего момента) что возникшие грешные мысли и прямиком направилась к их столу, для того чтобы обрести себя во грехе с Алексом (это уже сам Алекс, ничего другого не придумав, судорожно, с тайным желанием домыслил). Отчего у Алекса всё похолодело внутри и, он вцепившись руками в подлокотники стула, только так и смог их удержать от тряски, тогда как его ноги, после того как его закинутая нога от страха сползла вниз на землю, продолжали дрожать.

– Нет, этого быть не может, потому что быть не может. – Яростно колотилось сердце внутри Алекса, который боясь, как бы сердце не выпрыгнуло из него через рот, и не прокричало что-нибудь типа: «Помогите!», – сжал, что есть зубы, продолжая сквозь пелену натёкшего на глаза пота, смотреть на с каждым шагом всё приближающуюся и приближающуюся рыжую бестию.

«Цок, цок». – Уже и не зная что делать, Алекс от неизбежности этой встречи, продолжая как завороженный смотреть на приближающуюся рыжую бестию, тем временем сконцентрировал свой взгляд на её, конечно же красных туфлях, к такому же платью, и принялся за свой числовой счёт. Но разве рыжую бестию, по которой воздыхает сам дьявол, можно вот так, на простой человеческий счёт сбить со своей непоколебимости сделать то, что она задумала, да никогда. И рыжая бестия, видимо, для того чтобы у Алекса совершенно не осталось никакого сомнения на её и на свой счёт, решила на первом же попавшемся на её пути человеке (им оказался сидящий к ней чуть боком Сулла) продемонстрировать Алексу то, что бывает с теми, кто смеет ставить перед ней барьеры или как в случае с Суллой, повернуться к ней спиной.

И не успевает Алекс предупредить друга о том какая опасность нависла над ним (хотя Сулла что-то подобное уже подозревал и даже попытался обернуться, но не успел), как эта рыжая бестия своими руками обвивает шею Суллы и к изумлению Алекса, взяв его в оборот, коварнейшим способом – через поцелуй, начинает вытягивать из него все глупые мысли о земном бытие, заменяя их на эгоистические

мысли только о себе, и через всё это пробуя полностью подчинить себе Суллу. При этом Алекс ничего не может поделать и сидит как завороженный, (скорей всего, он оказался в поле энергетического воздействия рыжей бестии на мужской элемент бытия), где ему хоть и хочется спасти Суллу, и вырвать его из крепких рук рыжей бестии, но лишь только с одной целью – для того чтобы оказаться на его месте.

Но вот Сулла полностью подчинён и переформатирован под себя этой рыжей бестией, и он по одному только её взгляду уже готов для неё на всё, что он и демонстрирует, в один момент уступив ей свой, так удобно находящийся в теньке стул, а сам пересаживается на менее удобное место рядом, которое со всех сторон обдувается ветром и открыто для любых солнечных взглядов. Но Сулла заворожён и очарован взглядом рыжей бестии и ничего не может с собой поделать – он счастлив уже от одного её присутствия здесь. При этом рыжая бестия не собирается останавливаться на достигнутом, и она вдруг подмигивает Алексу, тут же чуть не упавшему со стула от этого её подмигивания и, как бы взяв его в сообщники, обращается к Сулле.

– Ну и скажи нам, как тебя на самом деле зовут? – спросила рыжая бестия Суллу. И Сулла, что удивительно, не стал требовать от этой рыжей бестии первой представиться, а принялся сладко ей улыбаясь, рассказывать ту свою историю, которую он не до рассказал Алексу.

– Нет, конечно, мои родители пытались придать объективизма процессу моего именования. Для чего они, после того как переставали по-детски – обнимаясь и целуясь, радоваться друг за друга, приняв серьёзное выражение лица, но кого они пытаются обмануть, подходили к кроватке со мной и, заглянув вовнутрь, начинали угадывать на кого же я похож. И что интересно, так это то, что здесь много вариантов для выбора не было, и они без каких-либо споров, сразу же пришли к итоговому выводу – всё что сверху от пупа, безраздельно неотличимо от мамы, а вот что снизу, в этом несомненно есть успехи папы.

Правда папа всё же решил проявить принципиальность и, заметив мою чрезмерную лопоухость, которая не была замечена за ним и за кем-либо из их родственников, а вот у частого их гостя, соседа Смита, до чего же лопоухие уши, попытался ослабить позиции мамы в выборе для меня имени. Но надо знать маму, её на лопоухие уши соседа Смита вот так просто не собьёшь с толку, и у неё есть похлеще контраргументы в виде присутствия на работе у папы некой незнакомой мне, но отлично знакомой для папы, откровенно постыдно одевающейся и постоянно притягивающей взгляды папы мисс Анжелы.

Что и говорить, а против мисс Анжелы у папы словесных контраргументов не нашлось и ему пришлось срочно прибегнуть к силовым методам убеждения, которые и склонили маму в сторону другой комнаты, для того чтобы там сделать небольшой перерыв, в таком сложном деле, как выбор для меня имени. – Сулла замолчал, для того чтобы дать побольше времени родителям подумать. А пока они, как то уж больно необычно шумно думают, Сулла обнаружив, что рыжая бестия нуждается в такой же как у него чашке чая и плюс к нему вкусному пирожному, делает этот, как оказывается, не такой уж бескорыстный заказ. За который его тут же поцелуем в щёку одаривает рыжая бестия, которая этим не ограничивается и проговаривается:

– Ты меня специально так балуешь, любимый.

И вот тут-то, умеющий не только слушать, но и делать аналитические выводы Алекс, наконец-то понял, что здесь не всё так просто, как выглядит на первый взгляд, и Сулла, пожалуй, тот ещё коварный и скрытный тип. Так он, используя свои обширные связи и знания в мире кулинарии, с помощью близости к кулинариям и пирожным, и добивается покладистости рыжих бестий, которые при всём их могуществе и умению повелевать мужскими умами, имеют одну, невозможно устоять, слабость – страсть к пирожным. Чем и пользуется этот, как оказывается, не такой уж беззащитный тюфяк Сулла.