Люди слова

Сотников Игорь

– Предтечей всему была, нет, не закаменевшая в самой себе изначальность, а вся сама в себе исходность, которая отождествляя себя через имя, решила оспорить себя. Так олицетворение её общности – цифра и частность – имя которому слово, вошли в спор о себе и своём месте в мире. Для чего собственно и был создан человек, на примере которого и была сделана попытка определить, что из чего проистекает – от частного (слова) к общему (цифре) или само частное, не могло бы состояться без общей идеи, которую и несёт в себе общее.

Ну а так как человек был выделен из сути общего в частное, то первое слово взяло само слово (такая божественная тавтология), выступив той материей, в которую

и был облачён человек. При этом слово постаралось и выделенный из общего человек, в единстве своём мог мыслить только отдельными категориями истины – словами, как едиными отражениями сущности бытия. Ну, максимум, двумыслить, тогда как цифра умела обобщать в себя все эти частности. В чём она вскоре так преуспела, что, в конечном счёте, нагнала слово в своём влиянии на человека, который вновь сам того не понимая, стал перед выбором, не зная чему отдать своё предпочтение – частному или общему. – Сделал паузу в своём трудном для понимания рассказе, слегка ставший серьёзным Весёлый господин. И скорей всего Весёлый господин догадывался о том, что его высказанность трудна для понимания, раз он обратился к Алексу с вопросом: Но ты надеюсь, понял, что я говорю фигурально.

И хотя Алекс в тот момент, вообще, мало что понимал, и по большому счёту, для него рассказчик служил тем же фоном, что и стоящий шум в кафе, всё же у него, как и любого другого человека, подсознание всегда находится на страже, а вот его, пожалуй, трудно разубедить в том, на чём оно настояно – а настояно оно на охране священных границ умственного здоровья своего носителя. И вот эта часть Алекса, определённо имела своё мнение на всё сказанное Весёлым господином, с чем оно и выступило, заставив в сознании ничего так и не понявшего Алекса, согласно кивнуть в ответ.

Весёлый господин тем временем не очень-то поверил этому с затуманенными глазами Алексу, да и говорил он это всё не для самого Алекса, а как раз для его подсознания. Впрочем, Весёлый господин не собирается на этом останавливаться, и он продолжает своё введение в ряды разумных людей, попытавшего было выйти из их рядов Алекса.

– И человек в очередной раз оказался на своём, а может кем-то задуманном распутье, со своим поиском выбора дальнейшего своего пути, ответом на который, как мне кажется, должно служить понимание им его общечеловеческих задач. Ну а для того чтобы разобраться в этом, то ему просто необходимо через понимание частного, достичь понимания общего. А необходимость в этом назрела потому, что в результате недосмотра или же излишнего доверия к умственным способностям человека, данное ему в назидание и использование слово, было неверно им истолковано и привело его на ведущий к гибели человечества путь. – Весёлый или уже Мрачный господин, оставив в прошлом беззаботного себя, придвинувшись к столу, взял свой стаканчик с кофе и согрел им себя. После чего поставил его на стол и продолжил свой рассказ:

– Ведь кто на самом деле человек, как не суть отражения слова, а не как он решил, что слово есть зеркальное отражение его я – что, наверное, объяснимо, ведь так легко запутаться в зеркальных отражениях – слово читается не изнутри (сути), а со стороны человека, а это ещё не значит, что оно есть тоже самое, что он прочитал. Отсюда скорей всего и вышла эта самоуверенная на счёт себя мнительность человека, где, по его мнению, окружающий мир есть отражение его воззрений на него, а не он сам есть часть этого мира. И наша задача состоит в том, чтобы привести человечество к правильному пониманию своей исходности – слову.

– И кто это эти вы? – вдруг неожиданно задался вопросом Алекс, смотря в упор на Мрачного господина. На что Мрачный господин в

один момент вновь становится Весёлым господином, который всегда готов ответить на любой вопрос ищущего для себя ответы на свои вопросы человека.

– Вот мы плавно и перешли от частного к общему. – Улыбаясь, заговорил Весёлый господин. – И чтобы ты сразу понял ту идею, на которой построено это общее, я тебе приведу одно высказывание, на примере которого ты всё сразу поймёшь. – Весёлый господин вновь стал Серьёзным господином и заговорил. – Вот, например, всем известное изречение: «Всё тайное становится явным». Так вот, это самое изречение, по нашему мнению, не до конца осмыслено и содержит в себе ещё один тайный посыл. И содержит оно в себе куда более глубокую мысль, которая скорее всего и была той сердцевиной, на которой в качестве своего прикрытия и была построена эта фраза. «Всё тайно задуманное, становится явью». Вот исходный код этой таинственной фразы, которую на вооружение взяло наше общество нового слова. – Серьёзный господин сделал паузу, для того чтобы Алекс сумел осмыслить сказанное ему. Ну а так как Алекс не выказывал нетерпения, то Серьёзный господин решил, что можно продолжать свой ликбез.

– Думаю, что тебя не напугать моей приобщённостью к некому сообществу. Ведь стремление человека создать или присоединиться к какому-нибудь, а лучше сразу к тайному обществу, как бы это не звучало странно, носит в себе чисто человеческое желание выделить свою индивидуальность. Так человек, через эту свою избранность тем самым укрепляется в осознании собственной значимости. Ну а чем секретнее, тайнее и значит избраннее общество, тем сильнее желание человека войти в него, чем и пользуются создатели псевдо тайных обществ.

Так и наше общество построено на принципах избранности – обретя человечность и овладев грамотой, ты потенциально уже стал членом нашего общества нового слова. Ну а главная задача которая стоит перед нашим обществом – это не навязывание, чем грешат все общества, своей воли человечеству, а наоборот, разоблачать желание тех поработителей человеческой воли, этих подавляющих личность эксплуататоров, использовать в своих корыстных целях слово и, подменяя его эвфемизмом или иной реконструкционной интерпретацией, добиваться подмены смысла слова, как отражения окружающего мира, а через это опять самого мира и вслед за ним самого человека. И в этом как раз обновлённое слово нам и должно помочь. – Серьёзный господин перевёл дух и подытожил всё сказанное.

– Мы должны заново утвердить лингвистическое право человека, которое современным отступничеством – эвфемизмом, всё чаще и явно ставится под сомнение. – Но не успел Серьёзный господин плавно перетечь в Весёлого господина, чему сопутствовало окончание этого его заумного разговора, как вдруг раздавшиеся со стороны барной стойки кафе громкие крики возмущённых неизвестно чем людей, где самым приличным выражением было: «Я просто худею!», – перевело всё внимание в их сторону, в одно мгновение ставшего Мрачным и, пожалуй, даже Опасным господином, когда-то Весёлого господина.

Ну а там, у стойки, стояли два здоровенных субъекта, которые судя по их внешнему, весьма не формальному мачо-виду – с выпуском голых животов и пуза на всеобщее обозрение (возможно, они просто перепутали и вместо трёх верхних пуговиц рубах, как это делают все мачо, расстегнули нижние; для запаса четыре) – чувствовали себя везде и здесь, как дома, и скорей всего, они также считали себя джентльменами, раз они не стеснялись своего свойственного всем джентльменам того самого невозмутимого вида, с которым они стоя здесь у кассы, пошатывались и перегаром дышали прямо в лицо молоденькой кассирше.