Люди легенд

Коллектив авторов

— На помощь! На помощь!

Кузнецов, Струтинский, Каминский успели поймать Ильгена за плечи, заткнули рот. Извернувшись, Ильген умудрился ударить Каминского сапогом в живот. И тут же на ноги ему навалился, отбросив винтовку, Луковский.

В мгновение ока генерала втащили в машину. Мотор взревел, и…

— Что здесь происходит?

Кузнецов резко обернулся. К машине на крик спешили трое немецких офицеров. Руки у всех — на кобурах пистолетов.

Это был решающий момент операции. На карте стояло все: и успех дела, и жизнь разведчиков.

К счастью,

Кузнецов, как никто другой, обладал драгоценным для разведки даром: не теряться ни в какой ситуации. Хладнокровие не изменило ему и на сей раз.

Спокойно, с самым независимым видом Пауль Зиберт подошел к гитлеровцам. Козырнул:

— Мы выследили и арестовали советского террориста, одетого в нашу военную форму. Прошу удостовериться в моих полномочиях.

В руке отважного разведчика тускло блеснула овальная металлическая пластинка — жетон сотрудника гестапо.

Этого было достаточно.

Роль нужно было доиграть до конца. В распоряжении Кузнецова было еще 2–3 минуты:

— Прошу предъявить ваши документы.

Офицеры послушно протянули свои удостоверения. Обер–лейтенант Зиберт внимательно просмотрел их и вернул владельцам, кроме одного, привлекшего его особое внимание.

— А вас, господин Гранау, — обратился он к коренастому военному в коричневом кожаном пальто, — прошу следовать за мной в гестапо в качестве свидетеля. Вы можете быть свободны, господа.

Пожав плечами, человек в кожаном пальто спокойно уселся в машину. Он, Пауль Гранау, личный шофер гауляйтера Эриха Коха, чувствовал себя совершенно спокойно.

Это была удача, хотя и совершенно случайная, но заработанная выдержкой и находчивостью: кроме Ильгена прихватить еще и коховского шофера!

Офицеры поспешили удалиться подальше от греха. Кузнецов вернулся к «Адлеру» и сел рядом с Николаем Струтинским. Машина была уже набита до предела: семь человек! — а еще предстояло как-то усадить Каминского.

Выход нашел Струтинский:

— В багажник, живо!

Едва Каминский кое-как втиснулся в тесную коробку, «Адлер» рванул в темноту. На огромной скорости, петляя по пустым улицам, автомобиль промчал за городскую черту и через час достиг наконец надежного убежища на хуторе Валентина Тайхмана, вблизи сел Новый Двор и Чешское Квасилово.

…Тайхман был бедным польским крестьянином, которого судьба наделила огромной семьей — девятью детьми. Старшему было лет семнадцать. До 1939 года семья жила в невыразимой нищете и встала на ноги лишь при Советской власти. Естественно, что и Тайхман, и жена его, и дети ненавидели оккупантов.

Хозяин хутора был замечательным садоводом и устроил вокруг своего дома небольшой питомник фруктовых деревьев.

Со стороны дороги дом летом был почти неразличим — тонул за листвой молодых вишен и яблонь.

По многим причинам хутор оказался очень удобной явочной квартирой. В частности, именно здесь регулярно меняли облик автомобили, которыми пользовался Николай Кузнецов.

В это укромное место и были доставлены Ильген и Гранау. Кузнецов рассудил правильно, что в этот день не стоит и пытаться доставить генерала в отряд,

коль скоро похищение не осталось незамеченным. Действительно, новый караул, не застав на месте Луковского и обнаружив у палисадника утерянную Ильгеном в борьбе фуражку, забил тревогу. Немедленно были подняты на ноги и гестапо, и СД, и жандармерия.

Все дороги были перекрыты. Начались поиски, которые продолжались много недель. В частности, советская войсковая разведка перехватила по радио такое сообщение:

«Надо учесть, что похищенный 15. XI. 1943 г. партизанами в Ровно шеф особых частей генерал–майор Ильген увезен ими дальше на какой-то повозке, вероятно, какой-то автомашине.

Во всем армейском округе тотчас должен быть установлен контроль за автомашинами. Во всем районе дислокации армии немедленно должен быть установлен контроль за автомашинами. Местным комендантам следует указать, что они должны проводить этот контроль в своих районах при помощи местной стражи. Оперотделение».

На хуторе Валентина Тайхмана Николай Кузнецов допрашивал всю ночь генерала Ильгена и шофера Коха и получил от них важные сведения. Так как вывезти их в отряд оказалось невозможно, здесь же, на хуторе, оба фашиста нашли свою могилу…

3

Следующим после похищения Ильгена пунктом плана, разработанного в штабе отряда, была ликвидация главного немецкого судьи Украины — оберфюрера СС Адольфа Функа.

Функ, как и сам Кох, был одним из любимцев Гитлера, осыпавшего его пышными чинами и званиями. В одно и то же время оберфюрер СС Функ являлся президентом немецкого верховного суда на Украине, сенатс–президентом верховного суда в Кенигсберге, чрезвычайным комиссаром по Мемельской области, главным судьей СА группы «Остланд», председателем «национал–социалистического союза старшин» и прочее и прочее.

Звания и должность разные, но обязанность у него была в сущности одна: уничтожать советских людей. По приказам-«приговорам» Функа ежедневно расстреливали и вешали по всей Украине сотни патриотов.

Верховный суд занимал унылое трехэталшое здание, выходящее одной стороной на Немецкую улицу, другой (с угла) — на Парадную площадь. Третья сторона здания выходила на тихую и малолюдную Школьную улицу.

Быть может, убить Функа было легче где-нибудь в другом месте и в другое время, но командование решило это сделать именно в здании суда и сразу же вслед за похищением Ильгена.

Николаю Ивановичу Кузнецову было известно, что Функ, человек аккуратный и педантичный, каждый день брился в парикмахерской на Немецкой улице, почти напротив суда. Без нескольких минут девять он пересекал улицу и входил в здание.

Брил Функа один и тот же мастер — Ян Анчак, бывший польский офицер, тесно связанный с нашими разведчиками. В Ровно у него была семья — жена и две маленькие дочки-близнецы. Худой, с глубоко посаженными черными глазами, услужливый и подобострастный с клиентами–немцами, Анчак выглядел человеком, никогда не державшим в руках никакого иного оружия, кроме бритвы. У гитлеровцев он не вызывал ни малейшего подозрения.