Люди Искры
Шрифт:
ГЛАВА 11
Проекты Тика
С приходом месяца Обжигающего стало так жарко, что эмберитам казалось, будто они находятся в громадной печке. Нещадно палило солнце, трава стала желто–коричневой, дороги покрылись толстым слоем пыли. Люди задыхались, чихали и едва могли шевелиться. Им хотелось полежать в тени или окунуться в реку. Но приходилось работать. Они собирали мусор, чистили скотные дворы, выпалывали сорняки на полях, разбрасывали навоз. Но, когда они падали в изнеможении на землю, чтобы передохнуть, или пили воду, жители Искры, которые работали рядом, недовольно смотрели на них и что–то бурчали себе под нос — похоже, упрекали эмберитов в лени, а тех это злило. Недовольство росло и у одних, и у других, и любая стычка
Особенно чувствовалось напряжение в гостинице «Пионер». Поначалу там нравилось всем, и прежде всего детям. Они исследовали все потайные уголки огромного старого здания, носились по длинным коридорам, играли в прятки. Лиззи Биско очень любила спускаться в дамскую комнату на первом этаже, где сохранился большой кусок вделанного в стену зеркала. Особое удовольствие она получала в те дни, когда мыла волосы в реке или находила полоску цветастой ткани, которую использовала вместо ленты.
Но взрослым не очень нравилось в «Пионере». Им не нравилось спать на матрацах из сосновых веток и старой травы, брошенных на пол. Не нравилось ходить за водой к реке. Не нравилось отсутствие туалетов в доме и необходимость пользоваться вонючими сортирами, где еще и пауков хватало. Они волновались из–за того, что от свечей мог начаться пожар, и им требовались застекленные окна, чтобы в комнаты не летели насекомые. Со времени их прибытия в Искру прошло почти два месяца. Еще через четыре им предстояло уйти. Им не нравилась жизнь в старой гостинице, но они прекрасно понимали, что среди поля будет еще хуже. Они представляли себе, каково это — спать под открытым небом, без всякой защиты от солнца и насекомых, и, чтобы не умереть с голоду, им пришлось бы выковыривать из земли какие–то корешки. Такая перспектива никого не прельщала. Люди собирались группками в темных коридорах, в полуразрушенном вестибюле, в пыльном танцевальном зале, говорили вполголоса, и иногда тревога перерастала в злость и страх.
Лишь один человек никогда не участвовал в таких разговорах — Тик Хэсслер. Если перед ним возникала проблема, он так или иначе пытался ее решить. И благодаря этой решительности и уверенности в себе он стал в гостинице «Пионер» неформальным лидером. Началось все с его так называемого «Реабилитационного проекта». Всем, кто хотел его слушать, он объяснял свои идеи, и объяснял так, что слушатели сразу ими проникались.
— Вот что нам надо сделать, — начал он излагать свой первый проект.
Это произошло поздним вечером одного очень жаркого дня, почти в темноте, когда несколько человек сидели на ступенях гостиницы, надеясь, что с реки подует прохладный ветерок. На Тика жара как будто не действовала. К концу дня одежда эмберитов пропитывалась потом, лица блестели, взлохмаченные волосы прилипали к голове, а Тик выглядел чистым и аккуратным: волосы зачесаны назад, руки и ноги загорелые, черная футболка и шорты без единого пятнышка или дырки. Он почти всегда ходил в черных очках, которые придавали ему командный вид и добавляли загадочности.
В тот вечер, сидя на ступенях перед гостиницей, Дун убедился, как это приятно после тяжелого рабочего дня ощутить себя частью группы людей, коллектива, объединенного общей целью. В проекте приняли участие одноклассники Дуна по школе Эмбера, ребята, которые возили тележки вместе с Тиком, и немало мужчин. А также несколько девушек. Лиззи в последнее время постоянно вертелась около Тика, жадно ловила каждое его слово, часто выполняла его поручения. Она перестала носить черный шарф — знак траура по Луперу. «Я скорбела достаточно долго, — сказала она Дуну. — И потом, Тик не думает, что черное мне к лицу». Но солнцезащитные очки она теперь не снимала.
— Что нам нужно сделать, так это организоваться. — Тик говорил таким тоном, что каждый чувствовал, что обращается он именно к нему. — Дел здесь непочатый край. — Эмбериты кивали. — И прежде всего нам нужно место, где мы могли бы встретиться и обсудить наши планы. И что подходит для этого больше всего? — Он держал паузу, ожидая ответа. Все молчали.
— Поле,
— У нас нет лидера, — заметил кто–то.
— Но он обязательно появится, как только мы решим, кто лучше всех подходит для этой работы, — ответил Тик. — Я собираюсь начать завтра… Кто хочет работать со мной?
И хотя все уже отработали целый день, вверх взметнулся лес рук. Поднял руку и Дун. Он не очень хотел превращать поле в площадь. И не думал, что площадь эта так уж нужна, ведь им предстояло уйти отсюда. Но ему хотелось участвовать в каком–то общем деле. Стать частью чего–то целого.
У проекта было хорошее начало: двадцать или тридцать человек каждый вечер выходили на поле, выдергивали сорняки, убирали камни, выкорчевывали деревья. Тик работал вместе со всеми, делал больше всех и постоянно говорил о том, каких они добились успехов. С одной стороны, это была тяжелая работа, с другой — все получали удовольствие.
А потом Тик созвал всех и сказал, что у него возникла новая идея.
— Мы не должны прекращать работу на поле, но я хочу собрать команду для реализации нового проекта. Нам нужно построить платформу на реке. Если мы выведем ее на глубину, то сможем плавать, ловить рыбу, а потом, может, и спустим на воду лодку. В этом мире есть и другие интересные места, которые нужно исследовать. Кто хочет работать со мной?
Конечно, все захотели переключиться на новый проект. Он представлялся гораздо интереснее, чем расчистка поля. А кроме того, все хотели работать вместе с Тиком.
Итак, все взялись за строительство платформы — пирса, как уточнил Тик. Вырывали доски из старых сараев, которые стояли за гостиницей, собирали камни и складывали в опоры. Полевой проект чах на глазах. Никому не хотелось доводить его до конца.
И по мере того как неделя проходила за неделей, Дун начал понимать, по какой схеме строятся проекты Тика. Он придумывал идею и всех заинтересовывал ею. Все начинали работать. Но спустя некоторое время Тику в голову приходила новая идея, новый проект, и все приступали к нему, а старый проект забывался. Тику, похоже, нравилось придумывать что–то новое, а еще больше ему нравилось быть лидером, нравилась власть над людьми. И это качество мешало Дуну в полной мере восхищаться Тиком. Но в конце концов, идеальных людей не существовало. Энергии у Тика было больше, чем у других, как и идей, пусть и не все Дун считал дельными.
Помимо участия в проектах Тика Дуну требовалось время и на свои проекты. Ранним утром он помогал Клэри на огороде, разбитом на берегу реки. Он разрабатывал способ облегчения полива. Дун видел насос, который создали в Искре для подачи воды на поля. Для этого была задействована сила течения. Конструкция насоса сложностью не отличалась: дыра в берегу ниже уровня воды, трубы и обратный клапан на выходе, пропускающий воду только в одну сторону. Дун полагал, что знает, как сделать такой же.
По вечерам, до наступления темноты, Дун читал. Теперь он время от времени наведывался в заветную комнату в «Арке». Поначалу он хватал первые попавшиеся под руку книги, но потом его осенило: а ведь неплохо было бы навести порядок в этой огромной горе книг.
И однажды, вернувшись в свою комнату, он увидел, что Эдвард Покет стоит у окна и хмуро, тоскливо смотрит в небо, сжав руки.
— Вам нездоровится? — спросил Дун.
— Все у меня хорошо, — отрезал Эдвард. — Обожаю сидеть целыми днями, ничего не делая.
— Вам скучно. — Дун сразу все понял.
— Да! — воскликнул Эдвард. — Да, да, да! — закричал он, подняв обе руки и схватившись за свои седые волосы. — Они говорят, что я слишком старый, чтобы работать, но я еще не готов к тому, чтобы замерзнуть в чистом поле, когда нас отсюда выгонят, и умереть. Я не хочу целыми днями болтать ни о чем. Или спать. А чем еще мне заняться?