Люди и нелюди
Шрифт:
— Зачем? — повторил он.
— Мы хотим предложить вам работу, «кот».
Резким движением выключив душ, он спрыгнул с приступки кабины им навстречу:
— Больше. Не. Кот.
— Это вы так полагаете, — старший отступил на полшага, не спеша вытянул из нагрудного кармана пластиковую карточку-удостоверение. — Но не мы. Даже без считывающего устройства, только по форме печати голограммы, можно было догадаться, что она скрывает. — Но не мы.
— Официально больше не «кот», — кивнул молодой. — Но спецназ своих не бросает… даже если шансов нет.
— А у меня он есть?
— Официально — нет, — продолжал молодой. — Но неофициально…
— Человечеству нужны люди, готовые выполнять за него грязную работу, — проникновенным тоном сказал старший. — Ассенизаторы. Ликвидаторы. Уборщики…
— Палачи? — подсказал
— Да.
— Вот как…
Что ж, этого следовало ожидать. За то, что поступил не так, как большинство, его записали в палачи. Человечество стало слишком гуманным и толерантным. Оно готово пятки лизать любому, кто не похож на них, прощать им все, оправдывать любые их поступки только потому, что «они» не такие, как «мы». Эдак скоро дойдет до того, что быть человеком, быть простым, обычным человеком станет стыдно и позорно. Дойдет до того, что все эти нелюди будут тыкать в людей пальцем и орать: «Вон идет урод! Вон идет не такой, как мы!» — и где гарантия, что они с нами будут поступать также миролюбиво и толерантно, как мы в свое время? Нет, конечно, можно было сказать много красивых слов о гуманизме и человеколюбии, о том, что места хватит всем, тем более, что фраза «место под Солнцем» уже устарела, раз за последние полтысячи лет открыто несколько десятков новых планет, где можно жить, не толкаясь локтями в соседями… Но кто сказал, что именно хозяева должны уезжать из дома, раз они не нравятся гостям?
Или, может быть, все не так уж плохо, как кажется на первый взгляд?
— Да, есть люди, которые… могут понять ваши чувства и найти оправдание вашим действиям, — не разочаровал его старший. Имя и звание Георг мог бы прочесть на удостоверении, но предпочел этого не делать. Меньше знаешь — крепче спишь. — Однако не могут их открыто разделять… по ряду политических причин. Людей надо защищать. От нелюдей, какими бы они ни были — собственными «доморощенными» подонками или… чужаками. Но мы сами во Вселенной пока еще как бы чужаки — те же веганцы хозяйничают тут больше тысячи наших лет, а уриане покинули свою систему еще в те века, когда у нас на Земле Дедал еще не спроектировал Лабиринта…По сравнению с ними мы несмышленые дети, за которыми нужен глаз да глаз, пока они либо дом не спалят, либо сами куда-нибудь не залезут по незнанию.
— Дети вырастают, — буркнул он.
— Да. Все к этому идет. И мы… ладно, короче. Вас, лейтенант Ортс, оправдали. Вас не отдали под трибунал, вас только понизили в звании, а не уволили совсем. И вы находитесь здесь, на военной базе, а не на полпути к урановым рудникам в компании таких же, как вы, уголовников…
— Спасибо, — буркнул он.
— А раз так, то вы продолжаете числиться в армии. Только…
— Что с должен делать?
— То же, что и раньше. Выполнять приказ. И в критической ситуации сделать то, что у вас получается лучше всего.
— Убивать?
Собеседник кивнул.
«Нас ждет работа!» — сказал Нате ее начальник таким тоном, словно работать над решением новой проблемы она должна была начать еще вчера. И подготовка к экспедиции уже шла, только вот старт задержали на несколько дней. Как выяснилось, дело тут было не столько в технической стороне вопроса — ждали какое-то новое оборудование, искали фрахт, выбивали финансирование — сколько в трудовом законодательстве. Ната лишь полтора месяца тому назад прибыла из глуши в цивилизацию, проведя почти полгода на Земле Ли Пу, и требовалось предоставить ей минимум два месяца на отдых и реабилитацию. Следовательно, еще без малого две недели молодая женщина практически слонялась по родному Институту Звездной Антропологии без дела, чуть ли не засунув руки в карманы, в то время как все остальные работали. Даже ее любимая Линель — и та корпела над отчетами, проводила бесконечные анализы и проделывала расчеты, работая за двоих, за себя и за Нату. Помогать ей «Хомяк» категорически запретил под угрозой штрафа — официально Ната Чех считалась в отпуске. Ей даже билет на курорт Лучезарии забронировали. Другая бы визжала от восторга и прыгала до потолка — Лучезария была открыта для колонистов всего пятнадцать лет тому назад и превращена в планету-курорт, первую планету, которая была предназначена только для отдыха и развлечений людей и некоторых близких к ним по физиологическому
— Не переживай, скоро этой работы у тебя будет выше крыши, — утешал ее начальник и в качестве жеста доброй воли делился конфетами из своих запасов. Ната отмахивалась. Это Линель была сладкоежкой, а не она.
Наконец, эти нудные двенадцать дней истекли, и можно было стартовать.
Экспедиция планировалась международная — люди и нынешние хозяева Планеты Мола Северного карликане вместе должны были решать возникшую проблему. Но лететь те и другие собирались на земном шаттле — слишком сложная общественная система карликан не оставляла им шансов и возможностей для форс-мажорных обстоятельств. Карликане были общественными существами настолько, что подчинили свою жизнь долгосрочному планированию и дисциплине на годы вперед. Никакой форс-мажор не мог нарушить их программы развития. Достаточно привести один пример — люди передали Планету Мола-Северного вновь обретенным сородичам по разуму двадцать лет назад. Но только три года назад новые хозяева нашли в своем плотном, на века расписанном графике «окно» для проведения исследований. Ведь надо было все рассчитать, все спланировать, скорректировать существующие планы в связи с новыми обстоятельствами, подготовить и вырастить специалистов… И естественно, что у карликан в этой семилетке не нашлось «лишнего» корабля. Они вообще бы не стали суетиться, если бы эти события не срывали график работы по освоению планеты. Ну, просто немного перераспределили бы ресурсы…
Линель отпросилась с работы, чтобы проводить Нату. Девушки обнялись у терминала.
— Жалко оставлять тебя тут одну, — вздохнула Ната, погладив Линель по плечу. — На тебя столько работы взвалилось…
— Ничего. Я справлюсь. А вот ты как там будешь одна?
— Ну, не настолько одна… из наших еще группа аналитиков летит, да коллеги-палеонтологи.
— Все равно… я буду скучать.
— Я тоже. Будь на связи, ладно?
— Постараюсь. Днем и ночью!
Девушки потянулись друг к другу, но в это время рядом кто-то кашлянул, и они отпрянули на расстояние вытянутых рук, словно их застали за чем-то неприличным.
Нарушителем спокойствия оказался невысокий худощавый карликанин, который ужасно засмущался, когда на него уставились две пар глаз.
— В чем дело?
— Ни в чем дело, ни в чем дело, вас уверяю решительно, — прочирикал он на интерлингве. — Спонтанная реакция носо-обонятельной части моего организма на отдельные неожиданно распыленные в окружающем среде феромоны не должна мешать чужим планам и может служить извинением того, что случайно и непреднамеренно ее были вынуждены заметить окружающие!
Нате понадобилось некоторое время, чтобы перевести его сложные речевые конструкции на нормальную речь.
— У вас что, аллергия на духи?
— Э-э… — карликанин поморгал веками, переваривая информацию. — Склонен считать, что вы как нельзя более точно и коротко охарактеризовали мою маленькую проблему, которая, смею надеяться, слишком незначительна, чтобы стать непреодолимым препятствием в решении того вопроса, ради которого мы и собираемся сегодня стартовать в соответствии с назначенным временем.
— Знаешь, — Линель погладила Нату по плечу, — я тебе не завидую.
— Я себе уже почти тоже, — согласилась та, но заставила себя подавить раздражение. В конце концов, это карликане попросили помощи у землян, по сути дела, наняли, чтобы помогли разобраться с возникшей проблемой. А, как было сказано давно и не нами: «Клиент всегда прав». — Но ты все-таки будь на связи. Мало ли, что…
— Разумеется.
Последний раз торопливо чмокнув подругу в щеку, девушка отступила на шаг, махнув рукой — мол, тебе пора. Подхватив сумку с личными вещами — остальное было еще вчера вечером отправлено на борт — Ната обернулась к терпеливо ждущему ее карликанину.