Любящие сестры

Гудж Эйлин

– Привет. – Неужели это ее голос звучит так естественно, так деловито? Она попыталась улыбнуться, но, как ей показалось, улыбка получилась натянутой и неискренней.

– Я – Фиби. – Энни увидела, как она бросила притворно-недовольный взгляд на Эммета. – Ты мог бы, по крайней мере, предупредить меня. Черт побери, посмотри на меня в этом грязном одеянии. – Тыльной стороной своей испачканной ладони она откинула волосы со лба и засмеялась: – Хотя, даже если бы ты и позвонил, я бы все равно не переоделась. Когда я рисую, я забываю обо всем.

Так естественно,

так по-земному. Но почему она не похожа на Барби? Почему это не та неотразимая красотка, которую Энни могла бы презирать и по отношению к которой она могла бы чувствовать свое превосходство?

– Послушай, ты могла бы чего-нибудь приготовить, ну, хотя бы чаю.

Фиби в замешательстве огляделась, как будто надеялась, что поднос с чаем появится сам по себе.

Энни посмотрела на мебель, покрытую хлопчатобумажными накидками с разбросанными везде подушками, каждая из которых имела свой рисунок. Она увидела печку с дровами и огромную корзину сосновых шишек. В середине всего этого возвышался огромный стол из капа, заваленный журналами. Да, именно в таком жилище Эммет должен чувствовать себя уютно.

На стене она заметила морской пейзаж – волны, разбивающиеся о скалы. Художник – наверное, Фиби – очень хорошо передал неистовство океана. И Энни сейчас очень хотелось ринуться вперед и бороться с кем-нибудь, и в то же время ей хотелось исчезнуть. Ей нечего было здесь делать.

Восемнадцать месяцев ни письма, ни звонка, ничего… Какой же надо быть идиоткой, чтобы подумать, что у нее есть надежда?!

– Я с удовольствием бы выпила чаю, но боюсь, что не смогу задержаться здесь так надолго. Может быть, в другой раз? – Энни внимательно посмотрела на часы. – Эммет, я забыла тебе сказать. У меня встреча в пять тридцать… поэтому, я думаю, нам пора ехать. – У нее действительно было назначено свидание, но позже, со старым приятелем Долли, который когда-то владел магазинчиком и, возможно, в скором времени станет управляющим магазина «Момент» на Родео-драйв.

Фиби пожала плечами:

– Как желаете.

– Ты готова? – Эммет пошарил в кармане и достал ключи. – Ну, самое важное ты уже видела, это вот этот вид. Разве он не великолепен?

– Это фантастика. – Энни опять взглянула на поблескивающий вдали океан и на пляж с отдыхающими на нем людьми. – Я завидую тебе. – Она вдруг поняла, что смотрит не на Эммета, а на Фиби. «Да, это правда, мне бы очень хотелось иметь то, что имеешь ты. И я очень жалею о том, что, когда у меня был шанс, я не использовала его».

– Ну, я надеюсь, что еще увижусь с вами. – Фиби шла вслед за Энни к двери. – Честно говоря, Эммет столько рассказывал мне о вас. Энни, Энни, Энни, он только о вас и говорил.

«Ну, еще бы. Об Энни, которая воспринимала все как само собой разумеющееся и почти ничего не давала взамен. Об Энни, которая использовала его как замену другому мужчине и которая обманула его».

– Непременно. Я была очень рада встретиться с вами.

– Спокойно, Пчелка, и не переработай, – крикнул Эммет голосом счастливого женатого человека.

Энни

влезла на заднее сиденье своего взятого на прокат «форда». Она могла бы найти дорогу в Бель Жардэн с закрытыми глазами и настояла на том, чтобы Эммет оставил свой БМВ здесь. Заведя мотор, она почувствовала, что вся горит. Как могла она притворяться спокойной, когда ехала рядом с Эмметом, сидящим от нее на расстоянии вытянутой руки? Как могла она вести непринужденную беседу, когда ей хотелось закричать, что она была дурой, что не любила его, слепой, что не видела, какой он великолепный.

– Ты мне все еще ничего не сказал. – Она поворачивала с бульвара Сансет на узкую, обсаженную с обеих сторон деревьями дорогу Беладжию, ведущую к Бель Эр. Они почти приехали, оставалось всего несколько минут. – Я хочу сказать, что если они заломят огромную цену, то я даже не хочу ничего смотреть. Даже если по меркам Бель Эр это не очень дорого. Возможно, я не могу себе этого позволить.

– Тебе это ничего не будет стоить, – сказал Эммет. Энни, проезжавшая в этот момент мимо зеленого поля для гольфа, чуть было не нажала на тормоз.

– Что?

– То, что я сказал.

– Эм, если это какая-нибудь шутка…

– Это не шутка. Энни, я не хотел говорить тебе раньше… но Бель Жардэн уже продан.

На этот раз она так резко нажала на тормоза, что они чуть не слетели с дороги в кювет и боком машины задели какие-то низкие кустарники. Что это за жестокая шутка? Сначала Эммет, затем Бель Жардэн поманили ее и исчезли. Она готова была разрыдаться.

Энни с трудом могла сдерживаться. Она повернулась к Эммету, сидящему спокойно рядом с ней, так, как будто произошло небольшое недоразумение. Ну, для него, возможно, это было именно так.

– Так ты хочешь сказать, что я проделала весь этот путь для того, чтобы ты мне сказал, что дом продан?

– Извини, Энни. – Она почувствовала, как он взял ее за руку и отпрянула. – Я только что узнал об этом. Сегодня утром, честно говоря.

– Мне показалось, что ты сказал, что имеешь исключительное право на продажу.

– Да, я имел… и имею. Но друг владельцев дома сделал им очень выгодное предложение. Я даже не знал об этом до того, как это случилось. Иногда так бывает. Послушай, может, тебе будет легча если ты узнаешь, что была права говоря, что не сможешь позволить себе купить его. Он стоит больше трех миллионов.

– Эммет, – она повернулась, лицо ее было прямо перед ним, – что мы тогда здесь делаем?

– Но ты уже здесь, так ведь? Вреда не будет, если ты посмотришь. Я тебе сказал, что они с тебя ничего не возьмут за то, что ты посмотришь, а когда я объяснил хозяевам, что ты когда-то жила здесь, они с радостью разрешили тебе посмотреть дом. Ты хочешь проехать остальную часть пути на машине или нам лучше выйти и прогуляться?

Эммет усмехнулся, и она почувствовала, что начинает сердиться. Как странно, что в одно мгновение тебе хочется поцеловать человека… а в следующую минуту тебе уже хочется убить его?