Любящие сестры

Гудж Эйлин

В отчаянии Лорел отошла от него, обошла вокруг террасы и остановилась с той стороны, где терраса выходила на Парк-авеню. Ей надо было найти способ… любой ценой избавиться от ощущения надежды, которое появилось у нее сейчас в душе. В ярости, ничего не осознавая, она стянула со своего пальца золотое кольцо и бросила его за чугунную загородку. Она видела, как оно, кружась, падало с двенадцатого этажа и медленно становилось все меньше и меньше, как монетка, брошенная в колодец исполнения желаний. Она представила себе, что оно просто

растворилось в воздухе, как заклинание злого колдуна, от которого она теперь навсегда избавилась.

Обернувшись, она увидела, что лицо его побелело и кое-где на щеках остались красные пятна от жгучего холодного ветра. Она ожидала, что он теперь скажет о том, как он обо всем сожалеет и что он надеялся, что они останутся друзьями… ради Адама.

Вместо этого он быстро пересек террасу, распахнул стеклянную дверь и исчез в квартире.

Потрясенная, она мгновение стояла неподвижно, ничего не понимая.

Вдруг, словно вспыхнула молния, ее осенило. Кольцо. Он пошел искать ее кольцо. Как Ясон за Золотым руном.

Ей показалось, что у нее из легких откачали воздух, ее начало шатать. Она нагнулась над загородкой террасы и начала смотреть вниз. Сначала от высоты у нее закружилась голова, затем она стала различать очертания улицы, – она была узкой, как тонкая нить, – маленькие, как игрушечные, машины двигались в обе стороны Парк-авеню. Она увидела его крошечную фигурку, появившуюся из-под зелено-белого навеса дома. У мостовой он остановился, а затем бросился под проезжающие мимо машины. Лорел показалось, что она падает с этой высоты на серую мостовую, в ушах у нее загудело.

Она зажмурилась.

В висках стучало. Когда она опять посмотрела вниз, то увидела, как крошечная фигурка Джо проскользнула перед едущей машиной. Он развел руки в стороны, как полицейский, а затем она услышала скрежет тормозов останавливающейся машины.

Джо, как под гипнозом, бросился на середину улицы прямо под машины.

– Джо! Вернись. Вернись сюда. – Она знала, что он не может слышать ее, но продолжала кричать.

Она видела, что такси двигалось прямо на него, но затем в последний момент свернуло в сторону. Она ухватилась за перила так крепко, что почувствовала, как их острые края впились ей в ладони.

Теперь, когда машины окружали его, ей не было его видно. Это длилось не больше секунды, но ей показалось, что прошла целая вечность. Наконец она увидела его – он стоял посередине Парк-авеню на разграничительной полосе. Его темно-синее пальто развевалось на осеннем ветру. Он расставил ноги и высоко поднял руку, держа в ней это проклятое кольцо, как будто это была Олимпийская золотая медаль.

– Джо… ты идиот, – задыхаясь, произнесла она. Через несколько минут, когда он вернулся с зажатым в кулаке кольцом, глаза его горели.

– Ты мог погибнуть…

– Нет… – Он тяжело дышал, клубы пара выходили у него изо рта. – Лорел, я не могу изменить то, что случилось. Да, тогда, когда

мы поженились, я, наверное, не чувствовал к тебе того, что ты чувствовала ко мне. Но, Боже, какое это имеет значение. Я знаю только, что чувствую к тебе сейчас. Я люблю тебя. Я не могу заснуть ночью потому, что тебя нет рядом. Я не могу прожить и часа, не думая о тебе, не скучая о тебе. Я пытался… поверь мне. Все эти месяцы я ждал, что ты мне скажешь, что соскучилась без меня и хочешь, чтобы я вернулся. Но ты не говорила этого… – Он замолчал и взял ее руку. – И разве важно, кто скажет первый? Я знаю только, что хочу лишь тебя. Лорел Догерти, ты выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на него удивленно.

– Ну, скажи «да».

– Джо…

– Мы начнем сначала с этого самого мгновения.

– А ты уверен, что ты хочешь именно меня… а не Энни?

– Да, моя дорогая Лори. – Он дотронулся до ее щеки: – Только тебя.

Тяжело дыша, с развевающимися волосами, с покрасневшим от холода лицом, он схватил ее левую руку и надел на палец кольцо. Она почувствовала на пальце холод от кольца… Затем он поцеловал ей руку… и держал ее у своих губ… и она ощущала, как его дыхание согревает ее ладонь.

– Скажи: «Я согласна», – пробормотал он и обнял ее, и его губы растянулись в просительной улыбке. – Скажи же, иначе я могу совершить что-нибудь еще более безумное, например броситься с этой террасы.

Лорел глубоко вздохнула, морозный воздух имел привкус дыма и гари выхлопных газов. Она чувствовала раздражающее прикосновение грязного воздуха на щеках. Но внутри у нее было ощущение новизны, чистоты и свежести, как будто она только что родилась.

– Я согласна, – крикнула она так громко, что, наверное, было слышно на всей Парк-авеню.

Гости столпились у рояля, на котором один из соседей Долли играл «Однажды волшебным вечером», – любимую мелодию Долли. Полногрудая женщина, поющая в хоре «Метрополитэн-Опера», в кремовом шерстяном костюме, отороченном норкой, поставила бокал на черную поверхность рояля и начала петь низким красивым голосом.

– Где Адам? – спросил Джо, и глаза его сияли. – Я хочу сказать ему, что я приеду домой обедать.

– Он играет с внуками Анри, – сказала она. Джо ушел искать Адама, а к Лорел подошла Долли и обняла ее за плечи.

– Эта песня всегда трогает меня.

Лорел кивнула, она была так взволнована, что не хотела говорить.

– Любой человек, у которого есть глаза, видит, что у тебя заплаканные глаза совсем не поэтому.

– Я так счастлива.

– Да, кажется, мне не удалось захватить себе все счастье на этом свете, хотя я чувствую себя именно так.

– Джо и я…

– Ты можешь мне этого не говорить. Это написано у тебя на лице. – Долли обняла Лорел, от нее исходил удивительный запах цветочных духов. – Золото мое, ты только что подарила мне самый лучший свадебный подарок.