Любовь

Столбова Татьяна

Когда он вернулся, барды уже не пели. Нараспев читала стихи Лариса Вислова, заочница-москвичка, жена Игоря Бортникова, тоже заочника, занимающего большую должность в одном толстом журнале. Оба супруга были пьяны, и сильно. У Ларисы растрепались волосы, по подбородку размазалась губная помада. Кружевной воротничок на белой кофточке был заляпан кетчупом как кровью, что навевало довольно примитивную ассоциацию с комиссаршей Рейснер.

Игорь под завывания Ларисы целовался с Чичериным. Так они представляли себе настоящую мужскую дружбу.

Братья Леонтьевы, Денис и Максим, заигрывали с соседним столиком. Там сидели одни

дамы, все постбальзаковского возраста, богато одетые, холеные. Бузотеры Леонтьевы тоже были пьяны, и Коля заметил внимательный быстрый взгляд Портнова, брошенный на них – Портнову уже приходилось прежде гасить их бурные ссоры. Старший, Денис, умный и тонкий прозаик, написавший пока только один, но очень необычный роман, сам красивый, высокий, изящный, после ста граммов совершенно преображался. Светлая челка его влажнела и непостижимым образом придавала ему хулиганский вид, голубые глаза стекленели, а на тонких губах появлялась наглая ухмылка. Древний инстинкт пробуждался в нем в такие моменты, и Денис, не умея вовсе с ним как-то бороться, затевал дикие драки, из которых далеко не всегда выходил победителем.

Однажды, как рассказывал Коле Портнов, дело чуть не дошло до суда. Кому-то важному, с портфелем, Денис сломал челюсть, и спасло его только то, что и ему сломали челюсть и нос, правда, неизвестно, кто именно, так как в драке, случившейся на автобусной остановке, принимали участие человек восемь.

Брат Дениса Максим, переводчик, закончивший год назад ин'яз, был поспокойнее, однако в битвах старшего, всегда имевших оттенок решающей Бородинской, сражался наравне и рядом с ним, и с явным удовольствием. По причине «насмешливой принципиальности» (по выражению Чичерина) он не сумел удержаться на работе в трех подряд приличных фирмах, поэтому в данное время занимался техническими переводами на дому.

Из всех общих с Чичериным знакомых только к братьям Леонтьевым Портнов относился с уважением и приязнью. Потому что парни были талантливые, честные, добросердечные, несмотря на склонность к кулачному бою, и русский дух в них был настоящий, не наигранный, не культивируемый. Вот только пить им было нельзя, особенно Денису.

– Одни женщины, – негромко сказал Коля, усаживаясь на свое место рядом с Портновым.

Он имел в виду, что Леонтьевым просто не к кому сейчас прицепиться, не с кем подраться, так как за соседним столом сидят одни дамы, без кавалеров. Портнов понял, кивнул, но все равно был бдителен и время от времени посматривал на братьев.

Гопкало зачем-то начал кокетничать с Бобровой. Она ему отвечала неохотно, даже с пренебрежением. Гопкало вспыхнул и разругался с ней в пух и прах, уложившись в две минуты. После этого он отсел от нее к Вяткину и шепотом начал рассказывать ему, с кем спала Боброва и с кем она еще хочет спать. Вяткин отшучивался и стонал, но с легкой улыбкой. Он не любил ссориться.

Миша Ильенко сидел тихо, пил, по сторонам не смотрел. Пьяная Лариса Вислова старательно подмигивала ему, вытягивала губы трубочкой, изображая поцелуй, и все напрасно – Миша ее не замечал.

Вдруг выступил Кутиков. Капризным тоном он известил всех присутствующих о своем негативном отношении к Ванюше Смирнову. У Дениса Леонтьева загорелись глаза. Хищно улыбаясь, он медленно отвернулся от дам и уставился на Кутикова в упор. Тот побледнел. Портнов, тихо выругавшись, попытался разрядить обстановку. Но

Денис уже завелся. Он начал вставать, в предвкушении хорошей драки чуть щурясь. У Кутикова сдали нервы и он завизжал оскорбления в адрес Дениса и, что было вполне естественно для его натуры, в адрес ближайших родственников Дениса и особенно в адрес его творчества. Чичерин с Бортниковым вскочили и стали хватать Дениса за руки. Он легко стряхнул их и не спеша пошел к Кутикову. Его брат Максим пока равнодушно улыбался.

Пришлось Портнову встать. Коля знал, что он был бы не против, если б Кутикову набили лицо, но не хотел неприятностей для Леонтьевых, которые и так постоянно ходили по краю. А тут неприятностей могло быть море – к их столу уже спешили служащие ресторана с разгневанным метрдотелем во главе.

Коля только успел подумать, что вечер уже точно будет безнадежно испорчен, и что все-таки зря он решил идти на день рождения к Чичерину, как тут одновременно Бортников, споткнувшись, упал под ноги метрдотелю, а Денис Леонтьев, ловко обогнув Портнова, врезал Кутикову между глаз. Коля вскочил. Максим Леонтьев тоже.

Хотя и Коля, и Портнов пытались всего только защитить Кутикова от Дениса, получилась драка. Нечаянно Денис ударил Портнова. Портнов, действуя чисто инстинктивно, ответил прямым в глаз. Визжал и пытался оцарапать Дениса и подоспевшего Максима Кутиков. Коля тащил его на себя, не слишком успешно уворачиваясь от ударов Максима, который, целясь опять же в Кутикова, через раз промахивался и попадал Коле. Вяткин, Ильенко, Гопкало и Бортников суетились вокруг. Боброва спокойно сидела на своем месте и потягивала водочку. Чичерин, опершись рукой на плечо обомлевшей от ужаса дамы с соседнего столика, обращался с проникновенной речью к метрдотелю. Тот его не слушал, а кричал зычным голосом: «Вызовите милицию!», и отталкивал барда, вставшего между ним и хулиганами. Кто-то в истерике метнул бутылку, угодив прямо в зеркало. Со звоном посыпались осколки.

Ванюша Смирнов спал, уронив голову на грудь.

Спасла положение Боброва. В самый кульминационный момент, когда вся возня начала перерастать в серьезную драку, она подскочила к Коле со спины и гаркнула: «Шухер! Ментовка на хвосте!». И все побежали к выходу.

Первым несся Кутиков. За ним Леонтьевы, Бортников с Ларисой, барды, Гопкало, Ильенко, Вяткин, Боброва и Чичерин. Последними покинули поле битвы Портнов и Коля, и то с боем, потому что метрдотель успел крепко вцепиться в полу пиджака Портнова и тянул его на себя, упираясь в пол коротенькими толстыми ножками. Портнов, матерясь, упорно двигался к выходу. Коля, стремясь освободить друга, кулаком бил метрдотеля по рукам, но тот обладал мертвой хваткой бультерьера и отпустил Портнова только после того, как Коля, отчаявшись и видя, что их со всех сторон берут в плотное кольцо официанты, ударил его в ухо.

Прорвав окружение, Коля с Портновым выбежали на улицу.

Было почти темно. Вдалеке раздавались знакомые звуки драки.

Коля остановился, всматриваясь в полумрак, и не сразу понял, что может видеть одним лишь глазом – второй, левый, уже закрылся и начинал заплывать. По левой же щеке теплой струйкой текла кровь, заливаясь за воротник рубашки.

Портнов потянул замешкавшегося Колю и они быстро пошли к месту сражения. Им оставалось пройти несколько метров, когда сзади послышалась сирена и засверкала мигалка.