Любовь стоит того, чтобы ждать
Шрифт:
Я погрузилась не просто в противную жидкость, а в прошлое. И перестала быть уверенным в себе кадетом, а снова превратилась в маленькую девочку, которую пытались утопить, как ненужное животное…
Передернулась.
И усилием воли заставила себя забыть об этом.
Мне предстояло общение с нашим пси-техником — в Академии скрупулезно заботились о физическом и психическом здоровье подопечных… и с удовольствием вышвыривали их, если показатели не были в норме. Так что я должна продемонстрировать полное спокойствие.
Уверенность
И горящий энтузиазм от того, что именно мне предстоит участвовать в идиотском танцевальном конкурсе.
Столовая мерно гудела голосами, как и всегда во время обеда, который в Академии был смещен на конец учебного дня.
Я провела жетоном по автомату и получила свои суперпитательные смеси, витамины, пару стаканчиков с жидкостью не самого приятного цвета — это было что-то новенькое — и, слава звездам, совершенно нормальный кусок мяса.
Я не то чтобы привередлива — для меня понятие «сытость» все еще оставалось основным критерием после приема пищи, — но привыкла не к жидкостям и не к пастообразным смесям, рассчитываемым индивидуально по медицинским показателям, а к блюдам, которые выглядят как еда.
Вроде этого желтого рагу, от которого умопомрачительно пахло.
Я осмотрелась и направилась к маленькому одиночному столику в углу.
Соседей за столом у меня, как правило, не было.
Учеба, рейтинги и постоянное соперничество не слишком-то способствовали сближению между кадетами. Но групп у них тем не менее сложилось немало…
«У них», потому что у меня не сложилось ни с кем. Об этом позаботились слишком многие еще в самые первые недели обучения — в том числе я сама, если быть справедливой. И не сказать, что я от этого страдала. Если ты, в силу обстоятельств и опасности привязываться хоть к кому, одиночка по жизни и за тобой не стоит семья или влиятельный клан, то настолько привыкаешь к самостоятельности, что не видишь смысла ни в дружбе, ни в любых других отношениях.
Тем более что в Академии на это оставалось крайне мало времени.
Небольшая щебечущая стайка второкурсниц и третьекурсниц расположилась ровно по центру. Они привлекали к себе внимание: вечно что-то делали со своими комбинезонами, чтобы толпа разящего наповал тестостерона взволнованно колыхалась возле них. Многие из них и не планировали работать пилотами, для девиц из богатых семей это было слишком. Разве что управлять собственными маломощными катерами, доступными любому обывателю, готовому заплатить за это огромную по моим меркам сумму.
Но образование Академии пилотов Дилипа считалось едва ли не лучшим в этой части галактики и очень престижным, к тому же при удачном стечение обстоятельств они выходили отсюда не только с дипломом, но и с предложением о замужестве.
Особняком держались и студенты с самым низким рейтингом. Причем
Отдельно сидела элита самого Дилипа, в том числе тот самый толстяк с четвертого курса, который до сих пор доставлял мне немало хлопот.
Еще были кружки по интересам. Заклятые подружки. Любители звездных гонок….
И стражи.
Но на них я старалась совсем не смотреть. Никогда.
Жидкость на вкус оказалась кислой и вполне приятной, смеси и витамины я просто проглотила, как неизбежное зло, а вот к нормальной еде приступила даже с предвкушением.
И тяжело вздохнула, потому что именно в этот момент на меня упала тень. А потом кто-то с грохотом опустил поднос на стол, да еще так, чтобы задеть мою посуду и чуть не выплеснуть аппетитный на вид соус, переворачивая тарелку. Я даже не успела поесть… И среагировать тоже…
Спокойно.
Нельзя поддаваться на провокацию. Формально ничего не произошло. Даже камеры покажут лишь неловкость кадета… А сколько таких «неловкостей» было на протяжении учебы? Несмотря на то, что по уставу мы все равны, по факту это оказалось не так. Дети именитых родителей считали себя гораздо лучше тех, кто пробился по стипендии или неизвестно как, типа меня.
И всеми способами выдавливали нас из своей среды.
Инструктора же смотрели на это… да не смотрели вообще. Не потому, что были как-то особо жестоки. А потому что и в этом заключалась часть воспитательного процесса.
Учись сдерживаться. Учись давать сдачи. Учись выживать в любых условиях.
Я подняла голову и спокойно посмотрела на высокого, светловолосого и худощавого кадета с четырьмя нашивками. Соллер. Приятель толстяка и один из лучших стрелков курса — при других обстоятельствах он вызвал бы у меня даже уважение, поскольку занимал верхние строчки рейтинга и считался одним из самых перспективных кадетов. Но сложно уважать того, кто то ли по своему желанию, то ли по требованию дружков унижает других.
— Я так понимаю, ты хотел сесть рядом, чтобы пообщаться, но поднос у соскользнул, и сейчас ты извиняешься, что так вышло с моим обедом и впредь будешь осторожен? — протянула я насмешливо.
— Все так, сырня, — бросил он обидное прозвище всех первокурсников… ну, тех, кого не особо любили. — Кроме извинений. Уж слишком ты радовалась тем помоям, что оказались на тарелке… Разве можно было оставить тебя с этой радостью на роже?
Ну конечно нельзя.
Я сделала себе мысленную пометку, что стоит лучше контролировать свои эмоции. Даже в этом.