Любовь сильнее Тьмы
Шрифт:
— Принц Лаэголас, наследник Лихолесья! — насмешливо протянул он, — сын славного Трандуила, того, кто не желает иметь дела с остальными королевствами! Тот лес давно поглотила Тьма, и она не отдаст его обратно.
Эльф спокойно взглянул на бывшего истари. А вот Гимли разразился ругательствами в сторону Сарумана. Маг лишь усмехнулся и посмотрел на невозмутимую Лаурелинмэ. Арименэль тоже заметила подругу, и на душе полегчало.
— Удивительно: эльфы ещё не забыли про наш мир! Дочь проклятого зачем-то отправилась в путь! Возвращайся в Лориэн.
Лаурелинмэ вздрогнула, но смогла взять себя в руки.
— Мой род не был проклят. А даже если и был, то сейчас это проклятие снято. Всё забыто и прощено, — с достоинством ответила Саруману эльфийка. — Лишь одно не изменилось: каждый враг наш будет повержен рано или поздно.
Саруман ухмыльнулся и обвёл всех ничего хорошего не предвещающим взглядом.
— А как насчёт того, что у меня есть та, которую многие из вас считают своей подругой? — истари подвёл к краю Арименэль. Многие из отряда невольно охнули.
Лаурелинмэ побледнела, Арагорн, Леголас, Гимли и хоббиты (которые тоже были здесь) вздрогнули. Только Гэндальф сохранил спокойствие.
— Отпусти её, Саруман! — нахмурившись, грозно крикнул Митрандир. — И спускайся следом. Мы смягчим твою участь, если ты раскаешься и расскажешь нам о планах Врага.
Саруман глухо рассмеялся, опираясь на посох. Арименэль поняла, что маг забыл про неё и растерянно взглянула на Лаурелинмэ и Гэндальфа. Те одновременно кивнули, но потом дали знак чуть подождать.
— А не принести или тебе ключи от самого Барад-Дура, а вместе с ними короны Семи Королей и жезлы Пяти магов? Ты для этого пришёл сюда? Чтобы выведать? — маг оскалился и с усмешкой посмотрел на Митрандира. Небрежным движением достал откуда-то палантир. — Что же, у меня есть, что тебе сообщить.
Арименэль невольно вздрогнула, смотря на всевидящий шар. Гэндальф тоже напрягся и с тревогой поднял глаза на Сарумана. Тот, заметив всеобщее внимание, довольно продолжил:
— В Средиземье кое-что начинает гнить, Гэндальф. То, что ты не заметил. Но Око видит всё. Думаете, ему неизвестно о жалком походе Братства? Ваше содружество постигла неудача, — истари устремил безумный взгляд на Арагорна, а потом — на Арименэль. — Да и ты, девчонка, напрасно сбежала из Ривенделла, надеясь найти своего любимого, — Саруман снова расхохотался, — Саурон скоро нападёт на вас. Вы все умрёте.
Люди и остальные с ужасом взирали на обезумевшего старика. Тот в свою очередь презрительно глядел на Гэндальфа. Отряд взволнованно переглядывался.
— Гэндальф Белый никогда не поколеблется пожертвовать теми, кто исповедует любовь. Скажи-ка, какими словами ты напутствовал слабого полурослика, перед тем, как отправить его на гибель? — Братство встревоженно зашепталось. Лаурелинмэ опустила голову и вздохнула. Арагорн невольно вздрогнул. — Тропа, на которую он ступил, ведёт лишь к смерти.
На миг Арименэль стало жутко. Саруман действительно был отчасти прав. Фродо мог погибнуть,
Гимли, заслышав последние слова истари, грозно вскрикнул, гневно хватаясь за свою секиру:
— Я достаточно наслушался этих гадостей! Убей его, Леголас! — эльф неосознанно потянулся к стреле, но Гэндальф резко и повелительно приказал ему остановиться.
— Нет! — грозно сказал Олорин, но через секунду его лицо приобрело усталое выражение. — Спускайся, Саруман. Этим ты спасёшь себе жизнь.
Маг усмехнулся и резко поднял посох.
— Оставь свою жалость себе, мне она не нужна! — из конца жезла вылетел сгусток пламени, который устремился прямо к Гэндальфу. Никто ничего не успел сообразить, но пламя, объяв Олорина, в одно мгновение рассеялось.
Арименэль запоздало вскрикнула, но потом поняла, что с магом ничего не случилось.
— Саруман, — медленно произнёс Гэндальф, — твой посох сломан.
И чёрный жезл бывшего истари разлетелся на куски прямо у него в руках. Саруман в бессильной злобе уставился на своего заклятого врага, но ничего не смог сказать.
Арименэль заметила подошедшего к ним Гриму Гнилоуста. Тэоден тоже увидел своего бывшего советника, и на его лице появилась снисходительная улыбка.
— Грима, спускайся. Ты не всегда был таким, как сейчас. Ты — воин Рохана.
Гнилоуст неуверенно поклонился своему королю, и Арименэль с жалостью взглянула на него. Было понятно, что Саруман зачаровал его, и теперь ничего нельзя было сделать.
— Рохан, — маг зло улыбнулся, — что такое Рохан? Это сборище пьяниц и мерзких разбойников. То место, которому никогда не стать похожим на истинное государство!
Грима замер, растерянно смотря на Тэодена. Тот ничего не ответил на слова Сарумана, лишь устало повторил свою фразу.
— Свобода? Он никогда не будет свободен! — пощёчина была такой сильной, что Грима упал на пол. Арименэль снова вскрикнула.
— Гэндальф, не знаю, что сейчас будет, но нужно Арименэль нам оттуда как-нибудь вытащить, — сказала Лаурелинмэ Гэндальфу. Тот кивнул.
Саруман с усмешкой посмотрел на них и собрался было что-то ответить, как случилось нечто неожиданное. Сверкнула на солнце сталь кинжала, который держал в руках Гнилоуст.
Маг замер. По белой ткани начало расползаться алое пятно. Саруман покачнулся и начал падать. Сорвалась с тетивы стрела Леголаса, и Грима тоже упал как подкошенный.
Арименэль дёрнулась, в её взгляде промелькнул ужас. Все некоторое время с изумлением смотрели на Сарумана. Из разжавшихся рук мага выпал палантир.
Пиппин хотел было его поднять, но Гэндальф строго его окликнул и попросил отдать ему шар.
— Арименэль! — Лаурелинмэ с тревогой посмотрела на побледневшую подругу. Олорин тоже вспомнил про эльфийку и, сойдя с коня, направился к башне. Лаурелинмэ пошла вслед за ним, остальные решили их подождать.