Любовь, как криптология
Шрифт:
Вдобавок, и Картер здесь. Сидит, наблюдает со злорадным предвкушением на морде… Никогда не любил этого выскочку, и наши чувства полностью взаимны. В костюме, волосы уложены, реснички подкрашены, тьфу. А я сюда гнал так, что даже душ принять и переодеться не успел.
— Дедуля, — тяну ласково, стискивая руками спинку больничной койки, — ты меня в срочном порядке вызвал шуточки пошутить? Думаешь, мне заняться нечем? — вообще-то, нечем, но не буду же признаваться, что хлам дома разгребал. — Я, между прочим, не в бирюльки играю! И вообще! Что ты делаешь в реанимации?
— Ты как с дедом разговариваешь? Не смей кричать на пожилого человека! Да еще в больнице, — тявкает то чучело с соседней кровати. Благо хоть хихикать перестала. — А то до свадьбы не доживет, — добавляет почти неслышно.
— С вами не разговаривают! — рявкаю в ее сторону и опять обращаюсь к деду. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Зачем ты сорвал меня сюда, как на пожар?
Джеймс молча улыбается, раздражающе медленно надевает на шею кожаный шнурок с ритуальными камнями и, пафосно воздев руки, провозглашает:
— Не ссорьтесь, дети мои! Не гоже вносить в дом разруху и скандалы!
О-о-о, дедуля, похоже, сбрендил! А ведь только две недели назад его видел — вполне нормальным казался. Ну-у, со стандартным набором гадостей и подковырок. А тут так резко… Бедный старик… Как же мы без него? Ведь он весь род в ежовых рукавицах держал, и всеми делами уже больше полувека рулил… Видимо, и Картер тут по той же причине, для признания недееспособным и передачи управления родом кому-то другому. Дяде Эдварду, наверно. Да-а, дела…
Колобок-мутант, из которого торчала только невероятно взлохмаченная голова, снова начинает посмеиваться с явными истерическими нотками. Палата предназначена специально для душевнобольных? А почему в реанимационном отделении? И зачем охрана у дверей? Из-за буйных психов?
Картер только подозрительно спокойный, радостный даже. Он-то чего радуется? Не факт, что работу ему удастся сохранить, новый глава своих людей приведет.
Мы с Картером вместе учились и даже не конфликтовали особо лет до четырнадцати. А вот в старшей школе у нас началась настоящая война на выживание. А за что его любить? Прилизанный надменный красавчик, вечно гонора больше, чем реальных дел. Хотя, адвокат он неплохой, дед у себя плохих не держит… то есть не держал…
— Деда, ты, главное, не волнуйся, тебе вредно, — пытаюсь успокоить Джеймса. — Все хорошо, никто не сорится. — У чучела на кровати новый приступ смеха уже переходит в ржание молодой кобылицы, Картер ей вторит, и только дед укоризненно смотрит. Так-с. Мне цирк на выезде уже поднадоел. К тому же, присутствует ощущение, что смеются надо мной.
— Тихо! — законной расправы меня лишил дед. Сладкая парочка, и правда, заткнулась. — Рок, присядь и выслушай меня, пожалуйста. Со мной все в порядке. Я регулярно ложусь в больницу обследоваться и поддержать немного здоровье.
— В реанимацию?
— А что такого? Уход получше, анализы и процедуры быстрее делают. А то в одиночной палате помереть можно, пока к тебе кто заглянет, а здесь за секунду прибегают. Да и спокойно, одни коматозники лежат, не мешают
— А-а, понятно. А меня зачем вызывал, если все нормально?
— Понимаешь, в чем дело… Карина, — он кивнул в сторону девушки, — попала в очень сложную ситуацию и я хочу ей помочь. А мне для этого нужно твое содействие…
— Ладно, чем смогу, помогу, — если дед просит, то мне, в принципе, не трудно. — Что надо сделать?
— Жениться.
Эм…
После слова «жениться» мужчина зависает секунд этак на тридцать, даже не моргает. Вылитая статУя, можно гипсом заливать и в музей сдавать, как классический пример крайнего офигевения. Глазки на выкате, бровки домиком, челюсть отвисла — красавец, одним словом. И вот за это мне замуж выходить. Кошмар! О, пошевелился, наконец — рот захлопнул, макушку почесал и ржать начал. Волосы у него, кстати, коротковатые как для кретянина, почти ежик.
— Ну, вы, блин, даете! Ха-ха… Жениться… гы-гы-гы — буквально стонет от хохота. А мне уже как-то невесело — приступ нервного смеха прошел, и меня начинает немного потряхивать.
— Рок, — перебивает мистер Карр, — я серьезно.
Ему словно отрезало, мгновенно замолк и вылупился на нас.
— Раз тебе так сильно надо, то сам и женись. Наконец, у нас бабушка появится. Желаю вам любви и согласия, — и разворачивается в сторону выхода.
Э-э. Куда? А как же я? Призрак тюрьмы снова замаячил перед внутренним взором.
— Ты мне давал бэлофт! Я требую его исполнить! — громыхает дедуля.
Хотя сейчас он на немощного старика меньше всего смахивает, скорее, на короля в изгнании. Так и хочется поклониться и пробормотать «будет исполнено, вашество». На Рока тоже действует — замирает на ходу, словно в невидимую стенку впечатывается. Ме-е-едленно, нехотя поворачивается, и видно, что как будто посерел весь, и правый глаз в тике дергается. Жутковатенько так.
— Ты не посмеешь, — шепчет он каким-то надтреснутым голосом, неверяще вглядываясь в лицо старика.
— Посмею, — довольно твердо отвечает мистер Карр, но глаза в сторону все же отводит.
— Зачем? — голос звенит от сдерживаемой боли. Как по сердцу осколками царапает, мне его почти жалко становится… Почти… Потому что себя все-таки жальче капельку больше.
— Хочу девочке помочь. Ей гражданство получить срочно надо.
— Сказки-то не рассказывай. Я уже не в детском возрасте. Альтруизм у него проснулся на старости лет!
— Ладно. Правду, так правду, — глубоко вздыхает дедуля. — Твой развод поставил семью в довольно неприятную ситуацию. Хотя ты уже давно не был на совете рода и не участвовал в принятии решений, но право голоса за тобой сохраняется в любом случае. Пока вы с Бетси были женаты, если бы с тобой что-то случилось, то голос перешел бы ей на правах опеки, но передать его она могла бы лишь мне, как главе рода. И даже если бы не захотела, то сама она достаточно глупа, дабы не создать больших проблем при всем старании.