Любовь и верность
Шрифт:
– Пожалуй, ты не позволишь мне спустить твой чулок, – предположил Алек.
Мэри сложила руки на своей пышной груди – на нее куда приятнее смотреть, чем на его лакея Мака, когда тот принимал такую же позу.
– Разумеется, нет, – заявила она.
– Тогда я просто пощупаю тебе ногу. Где болит? Здесь?
Мэри поморщилась.
– Готов биться об заклад, что это волдыри. Не удастся тебе потанцевать.
Мэри пожала плечами.
– А я и не танцую.
– Что? Никогда?
– Нет, с тех пор как я покинула Академию для молодых леди Эмброуз. У нас был учитель танцев, но я ушла,
Он услышал в ее голосе сожаление.
– В Рейнберн-Корте я научу тебя танцевать. – Если постараться, он может напеть вальс. В его доме даже был бальный зал, который не использовали уже несколько десятилетий. Надо будет попросить кого-нибудь привести в порядок полы. Да он это сделает ради удовольствия подержать Мэри Арден в объятиях.
– Я слишком стара для танцев.
Алек нажал пальцем на ее пятку, и Мэри невольно вздрогнула. Он никогда не уделял большого внимания женским ножкам, но, похоже, Мэри в восторге от массажа ступней.
– Человек не может быть слишком стар для танцев, – заявил он.
– Я не захочу терять там время, – сказала Мэри. – Не думаю, что меня вдруг начнут приглашать на балы.
– Кто знает… – Алек вспомнил молодость, проведенную в компании ленивых богачей. За долгие годы в Лондоне и Эдинбурге он посетил слишком много балов, старательно избегая исполнять этот танец с тремя шагами в каждом такте с молодыми леди. До появления Эдит в его жизни. Прежде он интересовался только абсолютно неподходящими молодыми особами.
А тем временем бедняжка Мэри трудилась в поте лица в семейной бакалейной лавке, ни с кем не флиртуя, не имея даже возможности накупить себе всяких безделушек. И Алеку хотелось сейчас ее хоть как-то развлечь – развлечь в прямом смысле слова, без секса. Он слегка сжал пальцы ее ноги.
– Другую ножку, мисс Арден, – велел Алек.
– А вдруг я не смогу снова надеть ботинки?
Алек усмехнулся:
– Что ж, тогда мне придется нести тебя до отеля на руках. Я буду рыцарем прекрасной дамы, у которой стерты ноги.
Мэри вложила вторую ногу в его ладони.
– Это недопустимо, и тебе это известно, – заметила она. – Нас не должны видеть вместе, не забывай!
– Не будь такой ворчуньей, – проговорил Алек, снимая с нее второй ботинок. – Если ты не захочешь расслабиться и отдаться удовольствию, то я не буду массировать твою ногу. – Он стал быстро разминать ее ступню, и Мэри закрыла глаза и… рот.
Алеку нравилась ее реакция на его действия. Он не чувствовал себя нелепым или неуклюжим, несмотря на то, что Мэри была настолько меньше его. Похоже, она не боялась ни его, ни того, что он сможет с нею сделать, когда они подтвердят свою странную дружбу. Она в буквальном смысле слова доверилась его рукам.
Мэри Арден – самая удивительная женщина. Она заслуживает того, чтобы танцевать.
Ее ресницы гораздо темнее волос, а их кончики золотистого цвета, и они трепещут всякий раз, когда он обводил рукой круг на середине ее ступни. Когда его рука пару раз пробежала по лодыжке Мэри, ее губы чуть приоткрылись, но больше она ничем не выразила своего неудовольствия. Рука Алека поднималась все выше, к подвязке. Над ней ее мягкая кожа была
Он наблюдал за тем, как она плавится от его прикосновений, как ее тело начало медленно покачиваться, пока Мэри едва не упала на скамью. Алек втащил ее себе на колени, не стесняясь эрекции, не замечая нежной кожи ее бедер.
Алеку было нужно снова поцеловать ее, но ему помешали поля шляпки. Он потянул ее, однако шляпная булавка крепко держала головной убор на месте. Мэри настолько отдалась чувству блаженства, что не могла прийти ему на помощь, так что Алеку оставалось лишь поднырнуть под поля шляпки и похитить у нее поцелуй. Времени на церемонии у него не было – кто-нибудь мог в любое мгновение прийти сюда.
Поэтому поцелуй был быстрым, но обжигающим. Алек до кончиков пальцев собственных ног в сапогах ощутил это, так что ему оставалось надеяться только на то, что он сам не упадет на скамью.
Глава 15
Проклятие! Это происходит с нею снова, и она не может сказать «нет» или хотя бы попытаться остановить его. Похоже, хочет за два дня наверстать упущенные за всю жизнь поцелуи.
Она была абсолютно уверена в том, что Алек весьма искусен в поцелуях, если ее предательское тело может выразить свое мнение по этому поводу. Мэри одновременно чувствовала жар и холод, ее бил озноб, словно она больна, но какой-то весьма приятной болезнью. Здесь, в лесной тиши, ей не нужны доктора в белых халатах. Не нужен эфир, чтобы усыпить ее, потому что она уже почти лишилась чувств, отдавшись блаженству его поцелуя. Он прижимал ее к себе, и она чувствовала себя в безопасности рядом с ним; Алек приподнял ее лицо, и она была готова повиноваться ему. Закрыв глаза, Мэри приоткрыла рот и стала повторять все ласки Алека, полизывая и посасывая его губы.
Она просто не знает, как это назвать, потому что слова «полизывать» и «посасывать» ей как-то не нравились, не говоря уже о слове «покусывать», хотя Алек покусывал ее губу так нежно, что это вызвало целый взрыв наслаждения в ее теле. Мэри хотелось сорвать с себя всю одежду немедленно, не дожидаясь понедельника, – глупее затеи не придумать. Забыв о здравом смысле, она босая сидит посреди леса в объятиях известного донжуана. Доступная. Возбужденная. Обезумевшая.
Один из них должен остановиться, но, подозревала Мэри, это будет не она. Ведь она сама принялась расстегивать пуговицы его куртки. Оказавшись, по сути, в ловушке его медвежьих объятий, она ничуть не возражала против этого. Мэри чувствовала себя чудесно, разве только раздражающая боль в ступнях немного досаждала ей. Но тут тонкий лучик тревоги прорвался сквозь пелену ее страсти, и она толкнула Алека в грудь.
Отпрянув, он опустил на нее затуманенный взор.
– За что? – спросил Алек.
– Кто-то идет! Неужели ты не слышишь? Шум такой, будто приближается стадо слонов.
– Черт!
Мэри осталась в одиночестве на скамье, а Алек быстро скрылся лесу. Боже, он был стремителен, как бегущий олень, полы его расстегнутой куртки летели по воздуху следом за ним. Едва Алек исчез за поворотом тропинки, как Мэри увидела двух детей с гувернанткой.
– Д-доброе утро, – поздоровалась Мэри, пытаясь улыбнуться.