ЛЮБЛЮ
Шрифт:
полняло. Увидев этот наряд мельком, он так и не осмелился взглянуть
на него ещё раз.
Выйдя из квартиры и вдохнув прохладный воздух подъезда, он
обернулся. Жанна стояла на пороге и смотрела на него осуждающе.
И было в этом осуждающем взгляде недоумение.
Не задерживаясь, помня теперь только о том, что надо спешить,
он махнул ей рукой и побежал.
На улице было пустынно и это утро напомнило детство, когда
по воскресным дням отец
хладный крестик, и они вдвоём ехали в Храм.
Пройдя метров сто, Максим встретил прохожего.
– Метро? – Не останавливаясь, переспросил мужчина, куда-то
очень спешащий. – До метро ехать надо. Идём со мной.
Пройдя ещё метров сто вместе с мужчиной, в ту сторону, куда
Максим шёл интуитивно, ему была указана, еле заметная в зарослях
зелени, металлическая конструкция.
На остановке, несмотря на ранний час, было много людей и ка-
ждый, прибывая в состоянии полудрёмы, старался чем-то занять себя,
чтобы не заснуть. Кто-то смотрел неподвижными глазами в раскры-
тую книгу, кто-то часы подводил, кто-то стоял отрешённо, заложив
руки за спину, время от времени двигая бровями.
– 191 –
Узнав, что до метро идёт любой, Максим, находясь в приподня-
том настроении, принялся наблюдать за воробьями, прыгавшими в
редкой, низкорослой траве. Там же, метрах в четырёх от них, заметил
он крадущегося кота. Вытянув и без того продолговатое тело, сосре-
доточившись на цели, кот лихорадочно перебирал согнутыми лапами,
подбираясь к пернатым.
«Сожрёт», – подумал Максим и подобрал с земли, как для слу-
чая приготовленный, камень.
Кот приготовился к прыжку, но прежде чем решиться на него,
заметил, что воробьи вдруг взлетели. Не сообразив ещё, что произош-
ло, накинулся на упавший рядом с ним камень. Как только сообразил,
что из охотника мог превратиться в жертву, ни секунды не медля, за-
дал стрекача.
Люди видели только кота, убегающего от камня и поняли всё
превратно. Но, промолчали. Ограничившись лишь осуждающими
взглядами. Да, и что они могли сказать? «Хулиган! Мальчишка! Кот
тебе помешал? Руки чешутся?». Да, это сказать они могли бы.
А зачем? Зачем им было всё это говорить? Впереди у каждого был
трудный, переполненный заботами день, а потом – кто даст гарантии,
что человек, швырнувший камень в кошку, не достанет из кармана
нож и не зарежет?
Максим же ощущал себя легче пёрышка. Душа ликовала. Ощу-
щение восторга не
всему – троллейбусу, в котором находился, людям, его окружавшим.
Он, конечно, полагал, что настоящая женщина скрывает в себе мно-
жество тайн, но столько прелести, столько радости, сколько открыл он
после знакомства и общения с Жанной, ему и во сне не могло при-
сниться.
Ему нравилось в ней всё. И её голос, который особенно волно-
вал, и её смех, и все манеры вкупе. Особенно же нравилось, когда она
чему-либо, удивляясь, поднимала глаза и брови вверх и надувала щё-
ки. У неё это выходило так легко, так славно, так естественно, как
могло бы получиться только у ребёнка, да она в этот момент и каза-
лась совершеннейшим ребёнком.
«Она самая чистая, самая возвышенная», – думал о Жанне
Максим.
– 192 –
Троллейбус привез к станции метро Кузьминки, а в шесть часов
сорок пять минут Максим уже был дома. Пройдя сразу на кухню, он
поставил чайник на плиту.
– Ты же обещал в шесть приехать! – Услышал он за спиной го-
лос сестры.
– Не смог. Сейчас чайку попью и поеду, – стал оправдываться
Максим.
– В деревне чайку попьёшь. Шесть часов сорок шесть минут.
Тебе выходить пора.
– Да? А может, успею?
– Не успеешь. Тебе ещё переодеться надо. Опоздаешь на
электричку.
– Да, – согласился Максим, сдаваясь перед обстоятельствами, и
побежал в комнату, скидывая на ходу свой парадный наряд.
– Я всё купила, что маман велела, всё уложила в твой рюкзак, –
говорила сестра из коридора. – Осторожней неси, яйца сырые в банку
литровую положила, смотри не разбей. И клубнику мне поесть не за-
будь, привези.
Чайник, поставленный Максимом на плиту, кипел и из длинно-
го, согнутого металлического носа плотной белой струёй валил пар.
Максим вышел из комнаты переодетым и взвалил приготовленный
рюкзак на плечи.
– Давай, беги, – сказала сестра и, проследив за его жадным
взглядом, добавила. – Чайник я выключу.
«По утрам, когда я или Федя едем на дачу, она особенно ласко-
ва, а так – слова доброго не дождёшься», – думал Максим, стоя на
автобусной остановке. Эта мысль пришла к нему в голову от негодо-
вания на то, что ни Галя, ни Фёдор, не работающий, кстати, а именно
он должен на субботу и воскресенье ехать в деревню, к чёрту на рога.