ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

мне всё это досталось, и сколько сил я на это потратила, одному

только Богу известно».

В последний год полюбила весёлые компании, где не гнушалась

напиваться до бесчувствия, что тоже делалось не просто так, а в целях

профилактики - «дабы снять накопившееся». С Пацканём познакоми-

лась давно. Познакомил бывший муж, Пётр Петрович, когда вместе с

«Мирошей» работал в гараже при заводе. Затем Пацкань уходил в

таксисты, снова возвращался на завод,

и только после второго своего

возвращения женился на свободной тогда уже Лидии Львовне.

Мирон Христофорыч был человеком чрезмерно преданным ви-

нопитию и единственно, в чём с супругой безоговорочно сходился,

так это в страсти к застольям. Это была главная статья расхода, на ко-

торую денег не жалели. Пашкин отчим был полноват, когда говорил

или дышал – раздавалось сопение. Роста был невысокого, одна нога

короче другой. Он носил обувь с разными по толщине подошвами, так

с изъяном справлялся. Рыжеволосый, краснощёкий, с бурыми усами и

бледно-зелеными, кошачьими, глазами. Работал водителем и числился

в штате гаража при известном в районе, оборонном, заводе.

В основном трудился на погрузчике, развозил грузы по террито-

рии предприятия. Но, после того, как заместителем директора стал

Цекатун Валериан Захарыч, Пацкань частенько, раз восемь в месяц, на

чёрной волге ГАЗ – 24, стал ездить в «спец холодильник», а оттуда – к

Валериан Захарычу домой, отвозя приобретённые в холодильнике

продукты. В гараже, которым заведовал не любивший «Фарфорыча»

Кирькс, не без звонка того же Цекатуна, у Пацканя появился собст-

венный сейф, якобы для хранения смазок и инструмента, необходи-

мых всякому автослесарю, в которые Пацкань якобы думал перехо-

дить. Но, в автослесаря он не перешёл, а смазки и инструменты в его

сейфе стали занимать более чем скромное место.

В сейфе Пацкань стал хранить спиртопродукты, которыми тор-

говал в рабочее время, запрашивая за них в зависимости от настрое-

ния, двойную, тройную, а то и четвертную цену. Терпеливые его кол-

леги, время от времени теряя терпение, ломали в сейфе замок, забира-

лись в недра и лакомились спиртопродуктами бесплатно, как бы ком-

пенсируя этим свою переплату. Единицы, из особо негодующих, по-

– 20 –

догретые этим самым спиртопродуктом, ловили Пацканя и били кула-

ками. На вопрос Мирона Христофорыча: «За что?». Отвечали: «За

жадность и за то, что стучишь». Услышав, что бьют за дело, ибо знал,

что повинен в этих грехах, Пацкань успокаивался. Отведя душу, успо-

каивались и коллеги. И

жизнь в гараже очень скоро принимала свой

прежний ход.

Пацкань менял сломанный замок на новый, опять запасался

спиртопродуктами и в те дни, когда ему не нужно было ехать в холо-

дильник, открывал свою лавочку. Коллеги, ещё вчера грабившие и из-

бивавшие, подходили, жали руку, просили не помнить зла и называя

про себя его сукиным сыном, снова платили втридорога.

Три ящика "Столичной", купленной благодаря свидетельству о

смерти, предназначались, разумеется, не для поминок, а для сейфа.

О поминках по началу и разговора не заходило, должно быть, и не

было бы, если бы не Полина Петровна и не дядя Коля Кирькс, кото-

рые взялись за их подготовку с сердечным участием и втянули в этот

процесс Пацканя и Лидию Львовну. Так не прошло и получаса, как

пришли Фёдор и Максим, принесли с собой картошку и сразу стали

чистить её, кидая очищенную в ванну с водой. Пришла старшая дочь

дядя Коли Кирькс, принесла индюка и две трёхлитровые банки само-

гона. Заговорили о рисе и изюме для кутьи и о муке для блинов.

Утром следующего дня, выйдя на кухню, Пашка увидел четырёх

женщин и огромную работу по приготовлению пищи. Старшую дочь

дяди Коли Кирькс, крестную и Галину он сразу узнал. Заметив при-

стальный взгляд сестры, он покраснел и опустил глаза. Незнакомая

девушка хохотнула, глядя на это.

– Да, такой вот брат у меня, – гордо сказала Галя. – А, это под-

руга моя, Ванда, она поможет.

– Ой, Павлик проснулся, – очнувшись от своих мыслей, сказала

Полина Петровна, – иди, сходи к маме, миленький. Она тебя что-то

спрашивала.

Крестная подошла к нему, погладила по голове и поцеловала.

Пашка заметил, что голос у крестной дрожит, а веки красные, при-

пухшие. Ему хотелось побыть с ней, но приходилось идти к матери.

– Одевайся и дуй в больницу, – сказала Лидия Львовна, когда он

нашёл её в комнате.

– 21 –

– Зачем в больницу? – Не понял он.

– В морг! – Повысив голос, уточнила мать. – Отнесёшь вещи.

Тут Полина костюм принесла и всё, что полагается. Давай, это заранее

нужно сделать.

– Хорошо, – безропотно согласился Пашка и взял из рук ма-

тери сумку.

– Да, погоди ты! Не сразу сейчас. Через полчаса, через час. Иди,

поешь пока.

На кухне, положив в глубокую тарелку большую порцию салата

с горошком, Галина подсела к Пашке и стала есть вместе с ним из од-