ЛЮБЛЮ
Шрифт:
нии написанного в ней, Пашке и дяде Коле было дано разрешение по-
ставить гроб с покойным в больничный морг.
Грузовую машину с телом Петра Петровича ждали долго, за-
минка произошла на Минаевском рынке. К приезду машины морг ра-
боту закончил, и ключи от него покоились у дежурной медсестры. Ко-
гда тело привезли и Пашка прибежал к ней, затем, чтобы она шла и
открывала, медсестра, разговаривавшая в это время по телефону, на
секунду оторвавшись от
ри, а сама открывать не пошла. Пашка сам отпирал и сам открывал
обитую оцинкованным железом массивную дверь, и сам же, с помо-
щью дяди Коли и двух молодцов (третий сказал, что боится и заперся
в кабине машины) вносил гроб в помещение, ставил его на кафельный
пол. Гроб показался непосильно тяжёлым. Мальчишки, сидевшие и
курившие на скамейке, стоявшей не далеко от морга, подбежали к от-
крытой двери и стали с интересом заглядывать внутрь, стараясь вы-
смотреть что там и как. Заметив такое чрезмерное любопытство, мо-
лодец, отказавшийся вносить гроб, выскочил из кабины и матерно ру-
гаясь, прогнал их. Дав молодцам по десять рублей из своего кармана и
поблагодарив, Кирькс отпустил машину.
На другой день Пашка со справкой, выданной ему заместителем
главного врача и с паспортом отца, поехал в ту самую контору, что
располагалась недалеко от Москвы-реки, и в обмен на справку и пас-
порт получил «Свидетельство о смерти». Сразу после этого был вы-
– 15 –
зван похоронный агент, сутулый не красивый человек в очках с тём-
ными стёклами и с приятным, не подходящим его внешности голосом.
Он оформил все необходимые бумаги касательно места на кладбища и
траурного автобуса, показывал альбом с цветными фотографиями, на
которых красовались надгробия, уговаривал нанять музыкантов, мо-
тивируя это тем, что с музыкой будет легче.
– Похоронный марш, – говорил он, – только для постороннего
уха противен, а для тех, кто в горе – это подмога, утешение, помогает
выплакаться, успокаивает.
Агенту не поверили, и он, сдав сдачу до копейки, ушёл.
После его ухода, Пашке дали новое задание. Съездить на Ва-
ганьково и купить всё необходимое из мелочей, что полагается для
человека, уходящего в последний путь. На это он получил двести
рублей в двадцатипятирублёвых купюрах.
В магазине сдачу сдавать не захотели. Вместо семи рублей, ко-
торые ему причитались, продавщица красноречиво показала стопку
одних четвертных билетов, что по её мнению должно было всё объяс-
нить и исключить всякий спор на подобную тему.
– Совести
умирать, – сказал стоявший за Пашкой мужчина и хотел было ещё по-
совестить бессовестную, но сдержался и обратился к Поспелову. –
Погоди, паренёк. У меня есть мелкие, я тебе разменяю.
Вернувшись домой, Пашка увидел ящики с водкой, стоявшие на
кухне, купленные под «свидетельство о смерти» отчимом и дядей
Колей Кирькс. Водка была «Столичная» в бутылках по восемьсот
пятьдесят грамм, одну из которых открыли для ужина.
– Зачем столько? – Спросил Пашка, удивляясь.
– Не твоего ума дело, – закричал Пацкань, сидевший за столом
вместе с матерью, дядей Колей Кирькс и Полиной Петровной Макее-
вой, которая не ела, не пила и, увидев Пашку, тотчас расплакалась.
– Павлик, миленький, где же ты был? – Говорила она, подходя к
нему и стирая с глаз слёзы. – Я всё ждала тебя, дождаться не могла.
Переживала.
– Вчера в морг ездил, гроб заносил. А сегодня в магазине был.
Зачем вам не сказали? И я уже большой, крёстная, не надо за меня
волноваться.
– 16 –
Пашка говорил дрожащим голосом, чувствуя в себе нарастаю-
щее желание заплакать.
– Как, гроб заносил? – Спросила Полина Петровна. – Сам нёс?
Нельзя близким родственникам.
Полина Петровна посмотрела на Лидию Львовну и та, чувст-
вуя себя виноватой, голосом, которого давно уже Пашка не слышал,
тихо сказала:
– Не смотри так, Полина. Кому же, как не сыну?
– Да. Нашей вины нет. Всё неожиданно случилось, – поддержи-
вая жену, добавил отчим и стал пасынку отвечать на вопрос, задевший
его за живое.
– Вот ты спрашиваешь, водка зачем? Спрашиваешь, не подумав.
А, к примеру, если люди придут, что, Павел, я на стол им поставлю?
Запомни, Павел, нельзя перед людьми лицом в грязь падать. Нельзя
никогда, ни в каком случае.
Два месяца назад у Пашки умерла бабушка, единственный че-
ловек в доме, который его понимал. Первым ударом после её смерти
было для него увидеть Лидию Львовну, жадно обыскивающую без-
дыханное тело своей матери. «У неё золото должно быть, и крест се-
ребренный, тяжелый», – кинула она в своё оправдание. Золота и се-
ребра не нашла, а сына своего в тот день потеряла.
На бабушкиных похоронах Пацкань напился так, что упал в
выкопанную могилу. Пашка этого не видел, рассказывали. А, на по-
минках пел и не раз порывался пуститься в пляс. В тот же день вече-