Люблю мой 'Смит-Вессон'
Шрифт:
– Я слышал, Элвис мертв, – сказал новоприбывший в лыжных очках.
– А пошел ты, – бросил Парш. – Тебя не спрашивали.
Пожав плечами, чужак пересел подальше.
– Что вам налить? – Сноуи строго посмотрел на чужака в лыжных очках, давая понять, что если ему не по зубам тягаться с Паршем, то с желтозубым владельцем "Старой вороны" и подавно.
– "Реми мартен". Двойной.
Подслушав заказ, Парш и Заглушкер захихикали: такое же пьют только педики.
А вот на Сноуи он произвел впечатление. Обычно он обслуживал сущую шваль
Но Парш не собирался давать Сноуи спуску.
– Уж не знаю, с кем ты разговаривал... Скорее всего с тараканами в своем вонючем туалете. Но в Манчестере каждая собака знает, что Пономарь мертв.
– Вот как? – отозвался Сноуи. – Мне подавай факты, а не какие-то там слухи.
– И вообще все знают, кто его порешил, – продолжал Парш. – Злыдень. Вот, мать твою, кто. "Пономарчики" были самой крутой бандой Манчестера. Самой крутой бандой на свете: в Лидсе, в Ньюкасле, да вообще везде. А Злыдень – он легенда, мать твою. Закон к нему и близко подобраться не мог. Мальк Пономарь чем-то ему насолил, и Злыдень вошел в раж. Потому Зверюга, Дюймовочка, Пономарь – все они как сквозь землю провалились.
– Да кто такой этот Злыдень? – задал риторический вопрос Сноуи. – Хрен его знает.
– Он всегда носил колпак. Хитрый гад, – восхищенно вставил Заглушкер, жалея, что ему самому ничего такого не пришло в голову. – Да им может быть кто угодно. Вот Сноуи, например. Или даже я.
– Нет, мать твою, – вскинулся Парш. – Вот я мог бы. А ты нет.
Заглушкер притих.
– Кто у нас номер один? – не унимался Парш. – Я. Кто номер два? Ты. Повторяй за мной: "Я номер один, ты номер два".
– Не хочу, – сказал Заглушкер.
– Говори! – потребовал Парш, забрызгивая слюной стойку.
Заглушкер пожал плечами.
– Я номер один, ты номер два.
– Что ты сказал? – Парш вытащил "беретту". – Ты что, мать твою, хочешь сказать, ты лучше меня?
– Нет, – признал Заглушкер. – Я просто повторяю то, что ты мне велел сказать.
Парш приставил ему к голове пушку.
– Говори: "Я недоумок".
– Послушай, Парш, – вздохнул Заглушкер. – Какой смысл тыкать в меня этим? Мы же с тобой оба знаем, что она не настоящая.
– Конечно, настоящая. Настоящая копия. – Положив поддельную "беретту" на стойку, Парш толкнул свой пустой стакан Заглушкеру. – Тебе ставить, милок.
– Я в прошлый раз ставил.
– И будешь ставить до второго гребаного пришествия, если не перестанешь канючить да читать нотации.
– За счет заведения, парни, – вмешался Сноуи, решив, что для еще одной смерти в его заведении, пожалуй, рановато. – Ты рассказывал про "Пономарчиков", Парш.
– Сейчас
– Он поделил власть с Маленьким Мальком, сыном Пономаря, – вставил Заглушкер. – Шеф живет в Кнуте-форде, а Маленький Мальк держит клуб на набережной в Солфорде.
– Все упирается в деньги, – посетовал Парш. – Без начального капитала уже и преступником не заделаться. Маленький Мальк унаследовал папочкин клуб, а что мне досталось? Вставная челюсть мамаши и ночной горшок из-под ее чертовой кровати. Такие парни, как я, с мозгами и яйцами, но без денег, нет, нам наверх не выкарабкаться.
Паршу показалось, что справа от него раздался смех. Он повернулся спросить у придурка в лыжных очках, что его так рассмешило, но там никого не было.
Было уже больше трех сумрачного январского дня, когда Парш приплелся домой в свой свинарник в ряду других таких же посреди старого Глоссопа, чтобы заспать семь пинт, которые выпил вместо ленча. Перед его входной дверью стоял побитый "форд-сьерра". Собственной машины у Парша не было, но он негодовал на тех, кто оставляет свои тачки у его дома. Проходя мимо, он разбил ногой фару.
Переступив порог своего дома, Парш нагнулся за извещением о выселении, которое лежало на коврике, и почувствовал, как его левого виска коснулось что-то холодное.
– Не поворачивайся, – посоветовал спокойный тихий голос.
Предупреждение прозвучало так уверенно, что Парш замер – застыл, согнувшись в три погибели. Краем глаза он увидел что-то черное и сразу понял, что его черепа касается ствол пистолета.
– Если ты из-за моего долга Филу Хейе, он получит свое, как только мне придет пособие.
– Выпрямись и иди к дивану. Не смотри на меня. Просто сядь.
Парш медленно повиновался. Стоя позади него, Злыдень заметил, как того трясет.
– На диване лежит конверт. Открой его.
Парш заглянул в конверт – полно десятифунтовых купюр.
– Что это?
– Сотня. Получишь еще столько же по окончании работы.
– Какой работы?
Злыдень бросил за спинку дивана браунинг. Когда-то пистолет принадлежал одной из его жертв.
– Слышал когда-нибудь про Малькольма Пономаря-младшего?
– Еще бы, мать твою!
– Знаешь, как он выглядит?
– Да, но... он же из "Пономарчиков", черт побери!
– Был раньше. Скажем так, Маленький Мальк вышел в тираж.
Воцарилась тишина, пока Парш старался усвоить и переварить информацию. Если заказ исходит от "Пономарчиков", то впереди, наверное, маячит слава?
– А почему ты сам этого не сделаешь?
– Я здесь не для того, чтобы удовлетворять твое любопытство.
– Это потому что ты не хочешь, чтобы тебя самого подстрелили, – взвился Парш.
– Заткнись и слушай, – продолжал Злыдень. – Маленький Мальк от своих привычек не отступает. Каждую ночь он уходит из клуба в начале пятого. С ним никого нет. Только водитель, который приезжает за ним на "роллсе".