Люблю мой 'Смит-Вессон'
Шрифт:
– Знаете, что я вам скажу? – бросил через плечо Злыдень. – Пойду-ка я, пожалуй, в сортир наверху.
За несколько минут до полуночи перед клубом с визгом тормозов остановилась серебристая спортивная машина. Из нее вышел мужчина в расшитом стразами берете, а за ним – блондинка с очень длинными ногами и в очень короткой юбке. Не выключив мотора, они подошли к двери. Жирдяй почтительно кивнул. Мужчина в берете бросил ключи Злыдню.
– Припаркуй машину, любезный. – Сразу было видно, что он считает себя остряком. Девица, во всяком случае, с ним
– Сам припаркуй. – Злыдень швырнул ключи назад.
– Мой друг не понял, – вмешался Жирдяй, бросив предостерегающий взгляд Злыдню. Он указал кивком сперва на придурка в берете, потом на плакат у двери. – Это же Зиппа Джей, самый крутой ди-джей Манчестера. Припаркуй его машину.
Зиппа Джей и его подружка заухмылялись, когда Злыдень мрачно принял ключи и спустился по ступенькам к машине. Он уже начал задумываться, а подходит ли по темпераменту к работе на дверях. Машина оказалась "порш бокстер", на номерном знаке значилось:
ЗИППА1
Если и было что-то, чего Злыдень ненавидел больше, чем личные номера, то ди-джеев. Они напоминали ему четырнадцатилеток, которые воскресным днем распахивают окна своих комнат, чтобы все в округе могли послушать их коллекцию записей. В наивном подростке такое поведение простительно. Но не в тридцатипятилетнем полудурке с беретом.
Злыдень отогнал машину на частную стоянку позади "Дивы" и аккуратно завел на зарезервированное место. Потом достал из кармана перочинный ножик и процарапал диагональную черту через весь капот.
Внезапно машина Зиппы перестала выглядеть такой уж шикарной.
Придя в себя, Парш поначалу не понял, где находится. Первой его мыслью было, что он все еще на тротуаре перед дверью в "Старую ворону". Лицом, коленями и копчиком он чувствовал ледяной холод. Медленно открыв глаза, сообразил, что он дома, лежит на рваном и лоснящемся диване, испачканном кетчупом, бурым элем и случайной малафьей. Была зима, отопление у него отсутствовало, если не считать дешевенького радиатора, который он забыл включить. Холодом садило из щели под входной дверью.
Лицо у него болело, но переносимо. Гораздо больше саднило воспоминание об основательной взбучке, которую задал ему Сноуи Рейне. Что-то твердое упиралось Паршу в грудь. Поискав причину неудобства, он нашарил дуло пистолета. И в приступе беспокойства вспомнил о порученной ему работе. Он повернул затекшую шею поглядеть на часы, и на одно ужасное мгновение ему показалось, что уже четверть седьмого. Черт! Черт! Сев и сфокусировав взгляд, он увидел, что на самом деле тридцать две минуты четвертого. Все равно очень скверно. У него только полчаса, чтобы добраться до места.
Парш поднялся наверх облегчить мочевой пузырь и, выпуская ветры карри, подождал, когда потечет струя. Взгляд в зеркало принес лишь разочарование: выглядел он как один из неудачников после драки в "Бойцовском клубе".
Еще он чувствовал запах желчи, но никак не мог понять, откуда несет. Поверх
У Парша не было времени ни помыться, ни сменить одежду, да и защищать диссертацию, мать вашу, тоже. Как был – вонючий и неприглядный, – он спустился вниз, где испытал краткий приступ паники, пока искал пистолет. Тот лежал на полу возле дивана. И тут Паршу пришла в голову ужасная мысль. Что, если Сноуи его разрядил? Сердце у него билось раненой птицей, пока он не вынул обойму и не увидел там свои семь патронов.
На часах – три тридцать шесть. "Шевелись, задница, неудачник ты эдакий".
Он заскочил на кухню, где потолок и стены почернели от сажи и гари прижарки тысяч сальных полуфабрикатов. В шкафчике над раковиной он держал немного сульфата на дне треснувшей фарфоровой чашки. Отковыряв комочек ручкой ложки, он его проглотил. И почти сразу почувствовал, как от дури в голове загораются огоньки – точно в окошках небоскреба поздним вечером.
Потом он вышел к дрянному "форду" и завел мотор.
Путь в клуб можно было назвать только подвигом берсерка. На каждом светофоре он стартовал до зеленого сигнала, и от скорости красные огни вились в зеркальце заднего вида волнистыми хвостами. Будь на улицах прохожие, он сбивал бы полудурков пачками и смеялся над ними. Он же убийца!
У поворота на Уотер-стрит он опустил окно и сбросил скорость, машина теперь почти ползла. Который час, Парш не знал. Часов у него не было, и он забыл зарядить сотовый. Он понятия не имел, приехал раньше или опоздал. Скорее последнее. Улица, на которой стоял клуб, оказалась на удивление оживленной: приезжали и уезжали такси, девчонки стояли группками, болтали и смеялись. Сейчас же четыре утра, черт побери!
Возле "Дивы" ему пришлось переждать, пока пару-тройку тел погрузят в черное такси и оно отъедет. Это дало ему время рассмотреть, кто стоит на дверях. Только один: худощавый дылда в костюме. Здесь никаких, мать вашу, проблем не будет.
Парш планировал посидеть с включенным мотором в тачке, пока не появится Маленький Мальк, но кругом было слишком много машин. Парш боялся, что если припаркуется, какой-нибудь бестактный придурок может его запереть. А тогда будут проблемы с отходом. "Извините. Вы не могли бы подвинуть машину? Мне нужно сваливать, черт побери..."
Поэтому он нашел темный переулок, оставил тачку там и пешком вернулся к клубу. Дурь взбодрила его и основательно завела. Да его просто переполняла энергия! Сегодня он прикончит Маленького Малька. Сына Малькольма Пономаря!!! Ну и репутация у него будет! Через несколько месяцев и с несколькими убийствами за спиной он поставит перед Сноуи Рейнсом ультиматум: "Дармовое пиво до конца жизни или я перестреляю твоих посетителей. Одного за другим".