Любители варенья
Шрифт:
Варвара Степановна читала до вечера старый журнал «Юность». Хотя и вспомнила, что когда-то попадался ей этот номер. Но уж больно жалостливая была повесть про любовь двух ребят, школьников еще, которым подлая мать мальчишки ставила препоны. И конец какой душераздирающий. Мальчонка, похоже, погиб.
Кто-то задергал калитку, постучал нетерпеливо. Варвара Степановна тяжело встала из кресла и потопала на голос соседки:
— Варя, ты что там, уснула? Открой скорее.
— Ну и что у нас горит? — поинтересовалась Варвара, но не посторонилась, чтобы впустить соседку. Ей
— К тебе нельзя, что ли? — зашарила та глазами по двору, выглядывая из-за широкого плеча Варвары.
Хорошо, что племянник уже в своей комнате сидел, так что Евгения его не увидела.
— Да я убиралась, не успела еще все расставить. Так что извини… — соврала Варвара, зная, что так просто от соседки не отделаться.
— Ну, тогда ко мне пошли, чайку попьем. Что расскажу! — посулила та, словно у нее в запасе была сногсшибательная новость.
Варвара даже не задумывалась. Посидеть у соседки за чашкой чая все же лучше, чем прислушиваться, чем там занимается ее племянник. Тем более что Евгения чай заваривала знатный, на разных травах. Такой душистый, что и чайника было мало.
Домик Евгении стоял через дорогу, окруженный новым свежевыкрашенным забором. У Евгении была нормальная, полноценная семья — и муж, рукастый и серьезный, и сын уже взрослый, того гляди в армию заберут. Тоже приученный к хозяйству, на все руки мастер. И дочка — хоть и лет не так много, всего пятнадцать, а обед могла сварить на всю семью, когда надо, и обстирать, и на грядках спину гнула наравне со взрослыми. Хороших детей воспитали соседи. Иногда Варвару даже завидки брали. Своих она хоть и выносила, но мерли младенцы у нее один за другим. Так всех троих в младенчестве и схоронила. А потом уже и Бог не дал.
На столе, покрытом веселенькой клеенкой, уже стояли чашки. Это Светик, дочка Евгении, из окна увидела, что гостью в дом ведут, и тут же бросилась накрывать на стол. Уважительная какая девочка, — одобрительно посмотрела на веселую девчушку Варвара. Дочка свою миссию выполнила и упорхнула в свою комнату, чтобы тетеньки наговорились вволю.
Приступили к чаепитию. Обычно оно затягивалось, пока все новости обсуждались да молодость вспоминали. А тут Варвара заметила, что неймется Евгении. Вся извертелась, но сдерживает себя, чтобы гостья сначала чаю напилась.
— Ну, что там у тебя? — сама не выдержала Варвара, прихлебывая из большой кружки ароматный чай.
— Ты сегодня на улицу выходила? — спросила Евгения, отставив чашку.
— Нет, как-то надобности не было. Говорила же тебе — убиралась.
— Слыхала? У нас за ночь двоих убили — одну алкоголичку Сытину и вторую — девушку, неизвестную. А во дворе, где Суворовы живут, одному башку проломили. В больнице лежит. Может, и выживет… — посочувствовала незнакомому Евгения.
— Да ты что?! — чуть не поперхнулась Варвара и пролила горячий чай на клеенку. Евгения подхватилась за тряпкой и быстро протерла лужицу.
— Правду говорю. С утра уже вся округа только об этом и судачит. И как ты не
— Да ко мне никто не заходил, а в магазин мне не надо было. Откуда же узнать?
— Так их обеих еще и изнасиловали! — Евгения через стол наклонилась к лицу Варвары и вперилась в нее своими серыми глазками, ожидая реакции.
— Ужас! — откинулась Варвара и испуганно уставилась на Евгению.
— Первую-то, Сытину, этот гад задушил, чтоб ему в аду гореть вечно! Знаешь где? На Багратионовской, там двор запущенный, сарай в глубине. Вот там. С кем-то она выпивала. Ее утром обнаружили. А вторая, совсем молоденькая, — всхлипнула Евгения. — Он ей голову проломил кирпичом! Кирпич нашли у Рети, ну того, Суворова, которого жена Тамарка в гараж выселила.
— Так это он, что ли, их всех?
— Да нет, он ни сном ни духом, что у него в гараже творилось. Спал, нажрамшись, сукин кот.
— Так это еще и в его гараже было?
— Да не совсем понятно. В гараже нашли того мужика с головой проломленной. Слава богу, живой еще был. Ретю на допрос возили, с его дружком. Потом отпустили, нет доказательств. А потом сам же Ретя в Зинкином дворе нашел между гаражами эту девушку. И вспомнил, что она в его гараже в ту ночь тоже была. Вместе пили — и Ретя, и дружок, и тот, который в больнице, и девушка, и еще один был. Какой-то чужой. Он к ним приблудился на улице. Теперь подозрение, что этот чужой — убийца и насильник.
Варвара Степановна в ужасе смотрела на Евгению. Перед глазами возникло видение — ее племянник Гоша выходит на улицу с поцарапанной рожей и забинтованной головой. А вдруг это он? И никакие это парни на него на улице не напали. На такого глянешь, сразу догадаешься — человек из зоны. Кто ж связываться будет? Наверное, это оборонялись от него несчастные женщины или тот мужик, который в больнице. Ой, Боже ж мой, Боже! Что же делать?
— Варя, ты чего это так побледнела? Прямо лица на тебе нет. Может, валидолу тебе дать? Вот уж не знала, что так тебя напугаю… Вроде не из боязливых ты у нас…
— Что-то сердце у меня прихватило… — пробормотала Варвара и для пущей убедительности прижала ладонь к левой груди.
— Так, может, приляжешь на диванчик? — забеспокоилась Евгения. — А я «скорую» вызову.
— Нет, посижу минуточку и домой пойду. Дай-ка мне еще чаю. Может, полегчает.
Евгения торопливо налила чаю и на всякий случай положила на стол упаковку с валидолом. Вдруг Варвара передумает и примет хорошее лекарство? Оно всегда от сердца помогает, во всяком случае и Евгения, и ее муж Семен чуть волнение какое — таблетку под язык, и все проходит.
— Я теперь своей Светочке вечером запретила на улицу выходить. Пока этого упыря не найдут, — объявила Евгения, а сама внимательно наблюдала за соседкой. Как бы удар ее не хватил. Хотя странно, чего так переживать? Понятно, что жалко всех этих бедолаг. Но не терять же сознание от этого. А Варвара, похоже, едва не брякнулась от местных новостей.
Чтобы как-то развлечь соседку, Евгения повела ее в залу и включила телевизор. По голубому льду скользили фигуристы в таких красивых костюмах, что Евгения аж ахнула.