Любить не страшно!
Шрифт:
Кейд крепче прижал ее к своему телу. Инстинкт самосохранения приказывал Энджи вырваться и бежать, несмотря на грозу, но другой инстинкт, более древний и сильный, требовал остаться и узнать, в чем сила Кейда Рассела, почему только он сумел одолеть ее защиту, которую она долго строила и укрепляла. Энджи еще колебалась, не зная, к какому инстинкту прислушаться, а Кейд уже целовал ее шею, его рука коснулась ее груди. Энджи захлестнула нарастающая волна ощущений, когда Кейд погладил большим пальцем ее сосок и тот мгновенно отвердел. Сверкали молнии, грохотал
Подняв голову, Кейд посмотрел на Энджи. На ее побледневшем от ужаса лице появилась гримаса отвращения к себе. Она только что целовала неверного мужа покойной подруги, да как целовала – как свою единственную любовь!
– Отпусти! – онемевшими губами прохрипела Энджи.
Кейд мгновенно подчинился, убрал руки и сделал шаг назад, но по его следующему вопросу стало ясно, что он не считает инцидент исчерпанным.
– Что будем с этим делать? – спросил он сурово.
Лицо Энджи, только что мертвенно-бледное, залила краска стыда. Чувствуя пустоту и одиночество, она замотала головой и прошептала:
– Ничего.
Энджи со страхом, а может, с надеждой, ожидала возражений, но Кейд лишь улыбнулся ледяной улыбкой и безукоризненно вежливо произнес:
– Тогда пойдем в дом и забудем о том, что произошло. Кстати, дождь только что кончился.
Энджи вышла из укрытия и зажмурилась от яркого солнечного света. Небо прояснилось, словно и не было страшной грозы.
– Грозы будут еще не раз, – саркастически заметил за ее спиной Кейд, – и я сомневаюсь, что кому-нибудь из нас удастся это забыть.
Энджи распрямила плечи и чопорно – о чем тут же пожалела – проговорила:
– Думаю, тебе будет нетрудно забыть, как-никак женщины в твоей жизни не переводятся.
Кейд помолчал, переваривая ее реплику, потом с пугающей мягкостью поинтересовался:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Уверена, ты сам знаешь.
– Нет. Будь так любезна, объясни.
Энджи закусила губу, ругая свой бескомпромиссный характер, проявившийся на редкость не вовремя. Она с деланным безразличием пожала плечами.
– Только то, что для тебя не составит труда получить от женщины все, что тебе нужно, ведь тебя интересуют только сиюминутные удовольствия.
– Вот как?
Быстро склонившись над Энджи, Кейд впился в ее губы молниеносным, но сокрушительным поцелуем, потом выпрямился и как ни в чем не бывало заметил:
– Сиюминутные, говоришь?
В его спокойствии было даже нечто оскорбительное. Стыд вытеснил из сознания Энджи острую боль, само существование которой она не желала признавать. У нее слишком мало опыта, чтобы вести с Кейдом изощренные сексуальные игры. Она отвернулась и медленно побрела к дому. Но игнорировать Кейда было не так-то просто, точнее невозможно.
– С чего ты решила, что для меня отношения между полами – игра? – спросил он. – Это Аллегра тебе сказала?
Лед в его голосе больно царапнул Энджи по нервам.
– При чем здесь
– Только женщины определенного сорта, – вкрадчиво уточнил Кейд. – Кстати, жадность не является прерогативой женского пола, существует немало мужчин, которые всегда доступны для богатых женщин. Но ты не ответила на мой вопрос.
Они вошли в сад. Кейд открыл калитку и со своей всегдашней галантностью пропустил Энджи вперед. Она прошла мимо него осторожно, как мимо тигра в засаде.
– Ты не имеешь права задавать такие вопросы, я никому не передаю наши разговоры с Аллегрой.
– Значит, она, – с циничной уверенностью заключил Кейд.
Энджи напряженно ждала, станет ли он опровергать обвинение. Не стал. Они молча прошли через сад, мимо теннисного корта, и почти у самого дома Кейд вдруг огорошил ее словами:
– Предательство отца больно тебя задело, а общение с Фэй только укрепило во мнении, что мужчины – безответственные и беспринципные существа.
Энджи сердито поджала губы, все еще горящие от поцелуев.
– Об этом мы уже говорили.
– Да, помню, просто меня удивляет, что ты так легко согласилась с мнением Аллегры.
Энджи бросила на него колючий взгляд.
– Аллегра поступила так, как считала правильным, женщины, знаешь ли, многое могут стерпеть, но не всем это легко дается.
– Тогда почему ты не раздеваешься на сцене вместе с Фэй?
Кейд окинул ее долгим взглядом с головы до ног, задержав внимание на груди, потом на бедрах, затем снова посмотрел в глаза и с безжалостной прямотой заключил:
– У тебя хорошая фигура, ты прекрасно танцуешь, пожалуй, ты могла бы зарабатывать больше, чем она.
От возмущения Энджи на время лишилась дара речи.
– Это не моя стихия, – наконец процедила она.
– Тогда предлагаю другой вариант. Я плачу тебе за то, что ты остаешься со мной… скажем… год, а потом ты сможешь уйти.
Энджи ахнула. Не может быть, чтобы Кейд говорил серьезно! – пронеслось у нее в голове.
– Ты шутишь? Это же нелепо…
– Вовсе нет. – Кейд ответил невозмутимо, да еще и с такой долей злой иронии, что Энджи покрылась гусиной кожей. – Наши поцелуи показали, что в моем предложении нет ничего нелепого. Думаю, мы не наскучим друг другу раньше, чем через год.
Энджи не ответила – просто не смогла, горло сжал болезненный спазм.
Она шла и молча слушала, как Кейд своим бесстрастным голосом разбивает ее тайные мечты, о существовании которых она и сама до сих пор не подозревала.
– Конечно, когда мы расстанемся, я обеспечу тебя материально, ты сможешь открыть свое дело, если захочешь. Первые несколько лет, пока твоя фирма, чем бы она ни занималась, не окрепнет, я буду оказывать тебе финансовую поддержку. – Кейд сделал паузу, но Энджи не ответила, тогда он продолжил все тем же бесстрастным, чуть насмешливым тоном: – От тебя требуется только одно: удовлетворять меня. А я, естественно, обещаю удовлетворять тебя.