Любить не страшно!
Шрифт:
Я знаю, что Кейд даст тебе возможность провести неделю на Треско, воспользуйся случаем, отдохни, развлекись. Тебе это пойдет на пользу, потому что ты слишком много работаешь и редко отдыхаешь. Не спорь, я точно знаю, что это так.
Энджи, если ты надеялась, что я поделюсь с тобой какой-то житейской мудростью, увы, я тебя разочарую. Могу дать тебе только одно напутствие: получай от жизни удовольствие, принимай то, что она дает, особенно пока находишься здесь.
С любовью, твоя А.».
По щекам
– Ты плакала, – сказал он обвиняющим тоном.
– Нет, просто вспомнила Аллегру. Скажи, Кейд, она была счастлива?
Кейд как-то странно посмотрел на нее.
– Она всегда была жизнерадостной, безмятежной… Думаю, да, она была счастлива.
Несмотря на то, что в твоей жизни была еще и Селин Рокстен? – подумала Энджи. Сомневаюсь. Однако она сочла за лучшее оставить эти мысли при себе.
– Почему Аллегра хотела, чтобы я приехала за ее наследством на остров?
– Не знаю. – Кейд помолчал. – Кажется, после того, как ее отправили учиться в частный пансион, вы с ней редко виделись?
– Да, редко, – рассеянно ответила Энджи.
– Должно быть, ваша дружба была очень крепкой, если выдержала испытание временем и расстоянием. Аллегра всегда знала, чего хочет, и она хотела, чтобы ты приехала на остров. – Кейд посмотрел на часы. – Ланч уже готов, поешь со мной?
Кейд не спросил о письме Аллегры ни за ланчем, ни позже, вероятно, он не подозревал о его существовании. Когда он улетел, Энджи поднялась в свою комнату и дала волю слезам.
Кейд звонил каждый вечер, и Энджи стала ловить себя на мысли, что весь день с нетерпением ждет звонка Кейда. Кейд коротко, но очень емко и выразительно описывал ей города, из которых звонил, шутил, иногда поддразнивал Энджи, интересовался, как прошел день у нее. В жизни Энджи не происходило каких-то значительных событий, но она рассказывала, как ходила на шлюпке в Белую бухту или как под руководством миссис Болтон училась готовить яблочный пирог. Только позже Энджи поняла, что именно во время этих вечерних бесед по телефону произошло то, чего она боялась: она полюбила Кейда; пока же она знала только то, что разговоры с ним приносят ей необъяснимое удовлетворение.
В предпоследний вечер ее пребывания на Треско Кейд не позвонил. Энджи прождала допоздна и легла спасть с нелепым, как она считала, ощущением, что день прожит впустую. Наверное, по той же причине ночью она спала хуже обычного, часто просыпалась. В конце концов, она призналась самой себе, что стала в какой-то степени зависимой от Кейда. Не то, чтобы от него зависело ее счастье, но Энджи стала испытывать потребность в общении с ним.
9
Утром, здороваясь с миссис Болтон, Энджи заметила:
– Кажется, в этом году лето наступит рано.
– Да, похоже, – согласилась экономка. – Сегодня будет ясный день.
– Я хотела сегодня отправиться в Белую бухту.
– Что ж, погода должна быть хорошей. Я соберу вам поесть.
– Спасибо, но мне бы не хотелось отвлекать вас от дел. Я сама приготовлю себе бутерброды.
Миссис Болтон решительно отмела ее возражения.
– Ерунда, вы меня ни от чего не отвлекаете, для меня собрать корзинку для пикника на одного человека – минутное дело. – Миссис Болтон с видом знатока
– Не волнуйтесь, я умею обращаться с лодкой.
Полчаса спустя Энджи, переодевшись и надев широкополую шляпу, загрузила в шлюпку корзинку с едой и питьем и ветровку – на случай, если станет прохладно.
– Но если вдруг погода испортится или еще что-нибудь пойдет не так, – напутствовала ее экономка, – оставайтесь в бухте и ждите, если вас долго не будет, я пришлю за вами мужа.
Энджи заверила, что так и поступит.
Благополучно доплыв до Белой бухты, Энджи сошла на берег и отправилась исследовать рощицу. Когда солнце стало заметно припекать, она расстелила под пальмой плед и села перекусить. Миссис Болтон была прекрасной поварихой, но вопреки ее предсказаниям Энджи не очень проголодалась. Она съела только кусочек пирога и ломтик бекона, запив все это домашним лимонадом.
Энджи было грустно. Ее пребывание на острове подходило к концу, завтра она попрощается и с этим прекрасным местом, и с Кейдом. Она не вернется на Треско, а Кейд не станет ее разыскивать, но Энджи этого и не желала: пока в жизни Кейда есть Селин Рокстен, он мало, что может предложить другой женщине.
Энджи посмотрела на часы. Время еще есть. Она легла на плед и стала смотреть на море, потом закрыла глаза. Как оказалось, зря. С закрытыми глазами она почему-то еще отчетливее вспоминала каждое движение Кейда, каждый его взгляд, каждое слово, его ослепительную улыбку, его красивое лицо с правильными, чуть резковатыми чертами. И собственную реакцию на его поцелуи и ласки. Энджи прекрасно помнила, что Кейд без труда воспламенял ее в считанные секунды.
И еще ее пугала пустота, образовавшаяся в том месте, где еще недавно жила независимость.
Энджи не знала, когда у нее созрело решение не полагаться больше на другого человека, не рассчитывать ни на кого в своем стремлении к счастью. Решение это не было осознанным. Перед глазами Энджи был поучительный пример матери, зависевшей от мужа так сильно, что эта зависимость стала ненормальной и довела ее до полной потери самостоятельности. Глядя на мать, Энджи дала себе слово никогда не повторять ее ошибку. И вот теперь ее решимость дала трещину. Своей бьющей через край мужественностью Кейд разрушил все ее защитные барьеры, но дело было не только в этом. Она привыкла делиться с Кейдом своими мыслями и знала, что ей будет недоставать ежевечерних телефонных разговоров с ним, она мечтала, чтобы у них было общее будущее… Энджи пробил озноб, она поежилась и обхватила себя руками.
– Неужели я влюбилась в Кейда Рассела? – произнесла она вслух. – Этого не может быть!
Физическое влечение, даже самое сильное, еще не любовь, то, что Кейд оказался интересным собеседником, тоже не имеет отношения к любви, просто он умный, образованный человек, а ей всегда нравилось общаться с умными людьми. Энджи не сомневалась, что, если бы Кейд не родился в богатой семье, он сумел бы добиться всего, что у него есть сейчас, собственными силами. В серьезных экономических изданиях его называли блестящим бизнесменом, обладающим недюжинным умом и силой воли. Эти качества – определяющие свойства его личности, а не результат происхождения.