Любимая
Шрифт:
Кейтлин ещё раз оглядела кладбище, от всей этой истории у неё кружилась голова. Она не знала, что ей делать с имеющейся информацией. Единсвеное, что Кейтлин знала наверняка, так это то, что на кладбище не было ни единого надгробия с фамилией Пейн. Это был ещё один тупик на их пути.
«Но здесь ничего нет….» – сказала Кейтлин.
Калеб ещё раз внимательно оглядел кладбище и добавил: «Я знаю».
Кейтлин боялась, что их поиски подошли к концу, и всё могло действительно на этом закончиться.
«Роза и шип, роза и шип», – повторяла она вновь и
Ничего не приходило в голову.
Калеб отправился назад по тропинке. Кейтлин последовала за ним, не переставая думать и пытаться найти подсказку.
Вскоре она подошла ещё к одной табличке, прибитой к дереву. Она стала её читать просто так, чтобы отвлечься, но чем больше она читала, тем более взволнованной себя чувствовала.
«Калеб! – прокричала она. – Скорей! Сюда!»
Калеб быстро подошел к ней.
«Вот послушай: «Не все из казнённых ведьм похоронены на этом кладбище. Здесь похоронены лишь некоторые из них. В списке осуждённых числится ещё более 130 ведьм. Некоторым из них удалось сбежать, а некоторые были похоронены в других местах. Полный список Салемских ведьм вы найдете в архивах музея».
Калеб и Кейтлин переглянулись, думая об одном и том же, а потом повернулись и посмотрели на стоящее рядом здание музея.
Солнце уже садилось, и когда они подошли к зданию музея, двери его закрыли буквально перед их носом. Калеб поймал рукой дверь, пытаясь её остановить.
В прорези двери появилось серьёзное и раздражённое лицо пожилой женщины.
«Извините, ребята, но музей закрывается, – сказала она. – Приходите завтра».
«Простите, пожалуйста, – вежливо проговорил Калеб, – нам нужно всего лишь несколько минут. Я боюсь, мы не сможем вернуться сюда завтра».
«Уже пять минут шестого, – отрезала женщина. – Музей закрывается ровно в пять часов. Каждый день. Без исключений. Таковы правила. Я не могу впускать внутрь всех опоздавших. Как я уже сказала, если вы хотите посетить музей, приходите завтра. До свидания».
Она попыталась вновь закрыть дверь, но и на этот раз Калеб остановил её. Женщина просунула голову в просвет двери, выглядя ещё более раздражённой.
«Вы что хотите, чтобы я вызвала полицию…»
Она прервала себя на полуслове, когда её глаза встретились с глазами Калеба. Она смотрела на него, не отрываясь, в течение нескольких секунд, и Кейтлин заметила, как выражение её лица начало меняться. Оно стало мягче, а потом она вдруг улыбнулась.
«Заходите, ребята, – проговорила женщина радостным голосом. – Очень рада вас видеть в нашем музее. Прошу вас, проходите, – добавила она, отходя в сторону и уступая им дорогу».
Кейтлин изумлённо посмотрела на Калеба. Что это он только что сделал?
Каким бы трюком он не воспользовался, она тоже хотела этому научиться.
Не переживай, научишься.
Кейтлин ещё больше изумилась, поняв, что Калеб говорил с ней телепатически, и она слышала его
Одни в музее, Кейтлин и Калеб шли по узким и плохо освещённым коридорам. Вдоль стен были размещены личные вещи, когда-то принадлежащие ведьмам и судьям, а также фотографии и таблички, описывающие и рассказывающие о повешении Салемских ведьм. Это было не самое весёлое место на земле.
Пройдя ещё чуть дальше по коридору, Калеб и Кейтлин подошли к большой экспозиции. Кейтлин начала читать прилагающееся к ней описание, которое так увлекло её, что она решила прочитать его вслух для Калеба.
«Вот послушай, – проговорила она. – В Сейлеме в 1692 году неожиданно заболели несколько девочек-подростков. Большинство из них испытывало истерические припадки, в ходе которых они утверждали, что находятся под властью ведьм. Некоторые из этих девочек даже называли имена ведьм, наложивших на них проклятье.
Их болезнь была настолько загадочной, а смерть столь стремительной, что у жителей города, не способных найти другое объяснение подобным явлениям, не оставалось другого выхода, как поверить словами подростков. В городе началось настоящее безумие – началась повсеместная охота на людей, занимающихся колдовством.
Необходимо отметить, что и по сей день никто не нашёл научного объяснения поразившей девочек болезни или иной причины их истерического поведения.
«Это был процесс взросления», – мягко сказал Калеб.
Кейтлин посмотрела на него.
«Как у тебя сейчас, – пояснил он. – Они тоже были вампирами, испытывающими сильный голод. Они не были больны. У них была истерика, вызванная невозможностью осознания происходящих с ними изменений и неспособностью принять их».
Кейтлин задумалась. Девочки-подростки. 1692 год. Сейлем. Взросление. Те же проблемы, с которыми сейчас приходилось справляться и ей.
Кейтлин переполняли эмоции. Она почувствовала тесную связь с этим городом и происходившими здесь когда-то событиями. Она больше не чувствовала себя одинокой в своей беде, но в тоже время она испытывала жуткий страх. Чем больше информации она получала, тем больше подтверждались её худшие опасения, а она этого совсем не хотела. Кейтлин хотела, чтобы кто-то пришёл и сказал ей, что всё это было неправдой, просто плохим сном, и скоро всё станет, как прежде. Но чем больше новой информации она открывала для себя, тем страшнее ей становилось, тем отчётливее она понимала, что жизнь для неё никогда уже не станет прежней.
«Я нашёл», – сказал Калеб из другого угла зала.
Кейтлин подбежала к нему.
«Это список, все 133 осуждённые».
Оба медленно читали длинный список имён, написанный от руки в старинной манере. Подчерк был непонятный, поэтому читали они медленно.
Дойдя почти до конца списка, Кейтлин неожиданно замерла от удивления. Она указала пальцем на стекло.
В списке значилась фамилия Пейн, её фамилия. Даже написание было таким же. Человек с таким именем числился в списке осуждённых Салемских ведьм.