Любимая игрушка

Краснова Галина Владимировна

— Лина, твое брачное ожерелье…

Где оно? Неужели случилось чудо, и Алекс погиб?

— Эта удавка слетела, как только я вышла из портала. В моем мире магия почти не действует. Вот если бы у меня была брачная ночь, то этот ошейник остался бы на мне. И чтоб я еще хоть раз надела нечто подобное по доброй воле? Да никогда!

Боги, какой же я дурак! Стоило сразу это предположить. Слэт, вот ведь приятная новость! Лина свободна, и значит я могу… А что я могу? Да ничего, она при первой же попытке поцеловать отобьет мне возможность продолжения рода! Так, я говорил, что я терпелив? Я соврал!

— Линка,

ну чего ты все сидишь и обнимаешься со своим любовничком? Как молодожены во время медового месяца, ей-богу! Пошли уже развлекаться!

Вот блондинка, блин. Как же ты не вовремя! Задолбали уже блондинки, они мне жизнь отравляют!

А этот мир не так уж и плох. Дороги намного лучше, чем у нас, поэтому моя амата безбоязненно идет босиком, хотя и проворчала, что может наступить на стекло. Стребовав обещание донести ее в случае ранения, она расслабилась и начала беззаботно улыбаться, как когда-то. Мне даже удалось вывести ее на откровенный разговор, что дало надежду на скорое возобновление отношений. Нет, она еще повыкаблучивается, помотает мне нервы, но скоро сдастся. Главное, чтобы никакой наглец у меня не увел ее.

— Поселюсь в замке, буду обустраивать графство, сея доброе и вечное. Заведу нескольких любовников. Рожу ребенка, буду его воспитывать. Короче, у меня далеко идущие планы.

Любовников она собралась заводить! Да пока я жив, ни один гад не доберется до ее постели!

— А для меня в них места нет? Ну, например, я хорошо сыграю роль мужа и отца нашего ребенка. Детишек можно и побольше.

Все равно, кроме меня, мужчин в твоей жизни не будет. Ты моя, амата. Когда я тебя так назвал, ты не отказалась, а значит, приняла мою любовь.

Из какого-то проулка, воняющего общественным туалетом, вышли пятеро мужчин. От них веяло агрессией и животным желанием. От того, как они взглянули на Лину, во мне заклокотала ярость. Жаль, что я не могу принять в этом мире своего истинного обличия! Я и мои сородичи так же здесь слабы, как и люди!

— Оба-на, смотрите, какая цыпочка. Пошли с нами, крошка! А ты, парень, топай давай отсюда, ничего с твоей кралей не сделается. Мы поиграем и отпустим!

Я затолкал Лину к себе за спину и приготовился к схватке. С ними я бы легко справился, если бы не их оружие. Вот, слэт, из-за него у меня могут быть неприятности. Да еще и девчонку надо защитить.

— Дей, надо бежать — ты один не справишься, а от меня толку нет…

Она что, совсем с ума сошла? Мозги ей здорово отшибло от страха.

— Не говори ерунды, далеко мы уйти все равно не сможем.

Толкнув ее под защиту какого-то архитектурного излишества, я кинулся в драку, разозленный наглостью и цинизмом этих придурков.

Схватки как таковой не было — они намного меня слабей. И все же один из них успел выстрелить, прежде чем я дотянулся до его бычьей шеи. Оглянувшись на Лину, я столкнулся с ее перепуганным взглядом.

— Что случилось? Ты ранена? Они тебя задели?

Она всхлипнула и бросилась ко мне, и тут я почувствовал, что мои ноги подкосились. Что за странная слабость? Опустив взгляд, я увидел, как по моей рубашке растекается кровавое пятно. Горячка боя спала, и я почувствовал боль. Вот ведь, слэт!

— Дей, не умирай! Только

не умирай! Любимый, потерпи, я сейчас вызову «Скорую». Потерпи…

Она обняла меня, пытаясь одной рукой зажать рану, а другой прикладывая к уху какую-то коробочку. А я чувствовал, что улыбаюсь, как дурак, потому что она сказала «любимый».

— Кретин, никогда больше так не делай! Я перепугалась до смерти! Я думала, ты умираешь!

Я осторожно почесал рану, стараясь не сдвинуть повязку. Как же все-таки приятно, что она обо мне волнуется. Жаль, правда, что из ее мира нам пришлось уйти так внезапно и прямо из больницы. Ну да ладно, родители доставят Лине все ее вещи попозже.

— И чего ты ухмыляешься? — продолжала она сердиться. — Думаешь, что раз чуть не умер, так я тебя вот так сразу и простила? Да ни за что! Я буду мстить тебе долго и упорно!

Когда она злится, то становится еще прекрасней. Волосы выбиваются из прически, глаза, как грозовые облака, мечут молнии. Смотреть — одно удовольствие! Но лучше было бы, если бы она злилась не на меня. Демонстративно отвернувшись, я поправил седло на Алфхилде и закинул сумки с припасами.

— Да как ты смеешь меня игнорировать!

Она кинулась на меня, но попала прямо в мои объятия. Я усмехнулся и осторожно прижал ее к своей груди. Лина затихла, опасаясь потревожить мои раны, а я замер, наслаждаясь моментом. Сейчас бы еще поцелуй у нее вырвать!

— Лина, пообещай мне, что дашь шанс. Я хочу стать твоим мужем. Я настроен серьезно, верь мне.

— Ладно, уболтал. В смысле, на шанс, а не на скорую свадьбу. И это не значит, что я тебя простила! Даже не рассчитывай на близость в ближайшее время!

Ну что ж, я подожду.

Глава 25. Мужчины

Мужчины как:

как торговые агенты: нельзя верить ни одному их слову;

как компьютеры: их трудно понять, и у них всегда проблемы с памятью;

как ксероксы: годятся только для репродукции и ни для чего более;

как счета в банке: без денег на хрен не нужны;

как гороскопы: всегда советуют тебе, что делать, но, как правило, ошибаются.

NN

Ангелина

— Графиня, вы прекрасны, как весеннее утро.

— В смысле, такая же хмурая, серая, холодная и противная? И вообще, на дворе вечер.

Щеголь с аккуратно прилизанными грязно-серыми волосами очаровательно покраснел и ненадолго заткнулся, уткнувшись в тарелку и подбирая слова. Я же, впервые за этот муторный день, почувствовала блаженную тишину. Нет, ну это надо же: всего три дня в своих владениях сижу, а уже женихи объявились! И ладно если бы я им нравилась, так ведь нет — все ненавязчиво интересуются размером моих территорий и объемом казны. Правильно сказал какой-то поэт: «О, юноши, вас создал Бог, и в мире нет подобной твари, вам не хватает лишь рогов, чтоб вы совсем козлами стали». Этому наглецу, осаждающему меня уже семь часов сорок две минуты (скоро начну считать секунды), я готова подарить комплект. Рогов и копыт.