Любимая игра
Шрифт:
Вскоре у нее вырвался вздох, она тяжело перевела дух и выдохнула, точно пьяница, трудно и мучительно.
Теперь ресницы едва вздрагивали. Он поверить не мог, что вызвал в ней какую-то перемену. Может, она просто над ним подшучивает.
– Ты падаешь на спину, ты – крошечное тело, падающее на спину, ты становишься все меньше и меньше, ты не слышишь ничего, кроме моего голоса…
Дыхание ее стало тихим, и он знал, что пахнет оно, как ветер.
Он чувствовал себя так, будто засунул руки ей под свитер, под кожу, а теперь манипулирует ее легкими, и на ощупь они были, словно шелковые шары.
– Ты спишь, – скомандовал
Недоверчиво коснулся ее лица.
Неужели он – мастер? Она, наверное, дразнится.
– Ты спишь?
«Да» прошло путь выдоха, сиплое, бесформенное.
– Ты ничего не чувствуешь. Абсолютно ничего. Понимаешь?
Такое же «да».
Он проткнул иглой мочку ее уха. От этой новой власти ему было дурно. Вся ее энергия – в его распоряжении.
Ему хотелось бежать по улицам с колокольчиком, созывая целый город циников. Миру явился новый волшебник.
Уши, проткнутые иголкой, его не интересовали.
Бривман изучал книги. Субъекта нельзя принудить сделать нечто, что он, проснувшись, сочтет непристойным,. Но способы имеются. К примеру, скромную женщину можно заставить раздеться перед мужской аудиторией, если гипнотизер опишет ей ситуацию, в которой подобное действие вполне естественно: например, она принимает ванну в уединении собственного дома или загорает обнаженной под солнцем в каком-нибудь влажном пустынном месте.
– Жарко, никогда не было так жарко. Твой свитер весит тонну. Ты потеешь, как свинья…
Пока она раздевалась, Бривман все думал об иллюстрациях из дешевеньких учебников «Гипноз для вас» – он знал эти книжки наизусть. Карандашные рисунки свирепых мужчин, склонившихся над улыбчивыми спящими женщинами. Зигзаги электрических разрядов вырываются из-под тяжелых бровей или из кончиков фортепианно-парящих пальцев.
О, она, она и впрямь, она была так прекрасна.
Он никогда не видел настолько голую женщину. Руками он провел по всему ее телу. Пред ликом всех духовных наставников вселенной он был изумлен, счастлив и напуган. Он не мог отделаться от мысли, что проводит Черную Мессу. Она лежала на спине, и груди были странно плоскими. Ее треугольный холмик изумил его, и он удивленно обхватил его ладонью. Он накрыл ее тело двумя дрожащими руками, будто миноискателями. Затем сел и стал смотреть, словно Кортес [34] пред новым океаном. Вот чего он ждал и, наконец, увидел. Он не испытал разочарования, и никогда его не испытывал. Не было разницы между светом вольфрама и луны.
34
Эрнан Кортес (1485-1547) – испанский конкистадор, завоеватель Мексики.
Он расстегнул ширинку и сказал ей, что она держит палку. Сердце его глухо колотилось.
Облегчение, победа, вина, опыт опьяняли его. На его одежде сперма. Он сказал Хизер, что только что прозвонил будильник. Уже утро, пора вставать. Он вручил ей одежду, и она медленно оделась. Сказал, что она ничего не будет помнить. Торопливо вывел ее из сна. Он хотел остаться один и обдумать свой триумф.
Спустя три часа он услышал из подвала смех и решил, что Хизер, должно быть, развлекает там приятелей. Потом прислушался внимательнее и понял, что это не дружеский смех.
Он слетел вниз по лестнице. Слава богу, матери не было дома.
Я свел ее с ума.
Интересно, за это сажают? Он наказан за противозаконный оргазм и за темную силу. Позвать врача, объявить о своем грехе немедленно? Хоть кто-нибудь разберется, как ее лечить?
Он отвел ее на кушетку и усадил, он был близок к панике. Может, спрятать ее в чулане? Запереть в чемодане и обо всем забыть. В таком большом паровом котле с отцовскими инициалами, нанесенными по трафарету белой краской.
Он дважды ударил ее по лицу, по одной щеке и по другой, как гестаповец на допросе. Она перевела дух, щеки вспышкой покраснели и поблекли, и она вновь захлебнулась в своем смехе-кашле. На подбородке блестела слюна.
– Тихо, Хизер!
К его глубочайшему удивлению, она подавила кашель.
Только тогда он понял, что она все еще под гипнозом. Он приказал ей лечь и закрыть глаза. Восстановил с нею контакт. Она крепко спала. Он слишком быстро ее разбудил, потому и не получилось. Очень медленно он довел ее до полного пробуждения. Будет свежа и весела. Ничего не будет помнить.
На этот раз она пришла в себя правильно. Он немного с ней поболтал, просто чтобы убедиться. Она встала с озадаченным видом и похлопала себя по бедрам.
– Эй! Мои трусики!
Ее розовые трусики с эластичным низом завалились между кушеткой и стеной. Он забыл их отдать, когда она одевалась.
Она ловко и застенчиво скользнула в них.
Он ждал злобного нагоняя, унижения мастера, падения своей гордой крепости.
– Чем ты занимался? – лукаво спросила она, пощекотав ему шею. – Что было, пока я спала? А? А?
– А что ты помнишь?
Она уперла руки в бока и широко ему улыбнулась.
– Я подумать не могла, что такое может быть. Подумать не могла.
– Ничего не произошло, Хизер, клянусь.
– А твоя мать что скажет? Я бы на ее месте сказала: ищи работу.
Она осмотрела кушетку и взглянула на него с искренним восхищением.
– Евреи, – вздохнула она. – Образование.
Вскоре после воображаемого надругательства она сбежала с дезертиром. Тот заходил за ее одеждой, и Бривман с завистью наблюдал, как солдат несет ее картонный чемоданчик и ненужную гавайскую гитару. Еще через неделю военная полиция нанесла госпоже Бривман визит, но та ничего не знала.
Где ты, Хизер, почему ты не осталась, не обучила меня теплым важным ритуалам? Я мог бы идти по прямой. Стихи меня покинули, я стал промышленным магнатом, но мог бы обойтись и без благополучных нью-йоркских психоаналитиков с их книжками в мягких обложках про стабилизацию уровня отрицания [35] . Ведь тебе было хорошо, когда я тебя разбудил?
35
Стабилизация уровня отрицания – тактика, применяемая в гипнозе: поскольку зачастую пациент гипнотизера не способен решить свою проблему, сознательно или подсознательно отрицает ее существование, задача гипнотизера – заставить гипнотизируемого признать наличие проблемы.