Любимая игра
Шрифт:
– Рабби Суорт?
– Кранц, ты взаправду считаешь, что рабби Суорт, который, как известно всему миру, не вполне Мессия или хотя бы незначительный вестник Избавления, ты всерьез полагаешь, что рабби Суорт может оспаривать абсолютную, полную тощищу нашего национального лидера?
– Считаю, Бривман, считаю.
– Надо думать, у тебя есть на то причины, Кранц.
– Есть, Бривман, ты же понимаешь, что есть.
Когда-то на земле жили великаны.
Они поклялись, что их никогда не одурачат длинные лимузины, любовь на экране, «красная угроза» или журнал «Нью-Йоркер».
Великаны – в безымянных могилах.
Ну ладно, отлично, что люди не голодают, что эпидемии под контролем, что классика продается в виде комиксов – но как насчет
Грация для них не сводилась к фотомодели, власть – к бомбе, Бог – к субботней службе.
– Кранц, это правда, что мы евреи?
– Так поговаривают, Бривман.
– Ты себя чувствуешь евреем, Кранц?
– Абсолютно.
– А зубы твои чувствуют себя еврейскими?
– Мои зубы – особенно, о левом яичке я уж и не говорю.
– Нам, на самом деле, не надо бы шутить; то, что мы только что сказали, напоминает мне фотографии из лагерей.
– Верно.
Разве не предназначено им стать святыми, отдавшими себя чистоте, служению, духовной честности? Разве не были они отделенной нацией?
Почему ревниво охраняемая святость выродилась в скрытое презрение к гоям, лишенное самокритики?
Родители – предатели.
Они продали свое ощущение участи за победу Израиля в пустыне. Милосердие стало общественным соревнованием, в котором никто не отдает того, что ему действительно нужно, вроде как монетку подбрасываешь, а наградой тебе – признание богатства и близость к началу списка в Книге Дарителей.
Самодовольные предатели, верившие, что духовная миссия выполнена, поскольку Эйнштейн и Хейфец [27] – евреи.
Найти бы только правильных девушек. Тогда бы они с боями пробились из болота. Не клинексовых девушек.
Бривман спрашивает себя, сколько миль прошли и проехали они с Кранцем по улицам Монреаля, выглядывая двух девушек, космически избранных для того, чтобы стать их спутницами и любовницами. Жаркими летними вечерами приглядываясь к толчее в парке Лафонтен, искательно заглядывая в юные женские глаза, они знали, что в любой момент две красавицы могут отделиться от толпы и взять их за руки. Кранц за рулем отцовского «бьюика», выруливая между грудами снега, наваленного по обеим сторонам узких закоулков восточной окраины, почти ползет, поскольку метель, и они знают, что в дверном проеме вот-вот появятся две дрожащие фигурки, робко постучат в замерзшие окна машины – и то будут они.
27
Яша (Иосиф Робертович) Хейфец (1901-1987) – американский скрипач, один из величайших музыкантов ХХ столетия, родился в Вильнюсе.
Если у них были правильные места на шоу с «мертвой петлей», волосы девушек сдувало им в лица. Если в выходные они ехали на север покататься на лыжах и останавливались в правильной гостинице, они могли услышать чудесные звуки, с которыми раздеваются девушки в соседней комнате. А если они двенадцать миль проходили по улице Святой Катрин, невозможно было вообще сказать, кого они встретят.
– Я сегодня могу раздобыть «линкольн», Бривман.
– Отлично. В центре будет забито.
– Отлично. Объедем.
И они катались, будто американские туристы в поисках приключений, почти потерявшись на передних сиденьях одного из огромных кранцевских автомобилей, пока все не расходились по домам, и улицы не пустели. Но и тогда они продолжали рыскать – может, девушки, которых они хотели, предпочитают пустынные улицы. Потом, когда становилось совершенно ясно, что никто в эту ночь не придет, они отправлялись на берег и кружили над черными водами озера Святого Людовика.
– Как ты думаешь, Кранц, как это – утонуть?
– Предполагается, что ты теряешь сознание в сравнительно небольшом количестве воды.
– В каком количестве, Кранц?
– Предполагается, что можно утонуть в ванне.
– В стакане воды, Кранц.
– В мокрой тряпке, Бривман.
– Во
– Не выйдет, Бривман. Как ты его заставишь сидеть спокойно? На нем останутся синяки или следы веревки.
– Но если бы вышло. Находят парня, он лежит на столе, и никто не знает, как он умер. Вывод следователя: убит путем утопления. А тот последние десять лет и у моря-то не был.
– Немцы при пытках много воды использовали. Засовывали шланг в жопу, чтобы на допросе язык развязался.
– Великолепно, Кранц. У япошек было что-то подобное. Они заставляли есть сырой рис, а потом выпивать галлон воды. Рис разбухал и…
– Да, я об этом слышал.
– Но, Кранц, хочешь еще ужаснее? И это делали американцы. Слушай, они поймали на поле боя япошку и заставили его проглотить пять или шесть патронов. А потом заставили бегать и прыгать. Патроны разорвали ему живот. Умер от внутреннего кровотечения. Американские солдаты.
– Как насчет подбрасывать младенцев в воздух для штыковых тренировок?
– Кто так делал?
– Обе стороны.
– Чепуха Кранц, это и в Библии было. «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень» [28] .
Десять тысяч разговоров. Бривман помнит около восьми тысяч. Странности, ужасы, чудеса. Они по-прежнему разговаривают. Они стареют, и ужасы становятся ментальными, странности – сексуальными, чудеса – религиозными.
И пока они разговаривали, машина неслась по разбитым пригородным дорогам, а «Полуночник с Пластинками» [29] крутил страстные диски томления, и одна за другой пары разъезжались из Эджуотера, из Мапл-Лиф, из Эль-Пасо. Опасные течения озера Святого Людовика вихрились вокруг воскресного улова утопших моряков-любителей из яхт-клуба, первопроходцы общественного транспорта из монреальских пригородов вдыхали прохладный свежий воздух, за который уже заплачено, и образ родителей в ожидании чад принимал угрожающие формы, делая минуты разговора еще слаще. Парадоксы, обманки, проблемы растворялись в захватывающей полемике.
28
Псалмы, 136:9.
29
«Бессонный Стэн, Полуночник с Пластинками» – название нескольких музыкальных радиопрограмм, выходивших примерно в один и тот же период и названных в честь одноименной песни, ставшей популярной после исполнения Гленном Миллером. В частности, в конце 1940-х гг. программу по заявкам радиослушателей с таким названием вел на американской радиостанции KXA Стэн Джонсон (1926-2000). В Торонто такую же программу вел Лесли Нильсен (р. 1926).
Вжжжик – и нет ничего невозможного.
Свесившись посреди потолка, вращающийся зеркальный шар расшвыривал вспышки оспин по стенам огромного «Золотого дворца» в конце Стэнли-стрит.
Стены походили на громадный прогнивший швейцарский сыр на марше.
На возвышении эстрады за тяжелыми красно-белыми пюпитрами сидел оркестр с лоснящимися волосами и выдувал стандартные аранжировки.
Лишь одно есть место для меняПодле тебяБудто в раю яПодле тебя [30]30
«Подле тебя» (1947) – песня Фрэнсиса Крейга и Кермита Голля.