Люби сильнее
Шрифт:
– Нет, не пущу.
Легко взбегает вверх по лестнице. В несколько шагов коридор пересекает. Скрип двери. Еще несколько секунд и я, после цветной вспышки, чувствую спиной прохладу покрывала.
Градский опускается сверху на меня. Забываю, что собиралась ругаться. Мир вокруг замирает. Изо всех сил его обнимаю. Целую не прицельно в губы. Все его лицо осыпаю быстрыми, будто отчаянными поцелуями.
– Ярик, Ярик… Я люблю тебя…
Он перехватывает инициативу. Поворачивая лицо, соединяет наши рты. Как обычно, после этого мы уже не можем остановиться. В каком-то
Яр входит в меня, и мы начинаем двигаться. Больше, конечно, он. Я – отражение. Подчиняюсь и ловлю темп. Вначале всегда кажется, что этот процесс может длиться вечность. Хочется оттянуть, взять максимум. Но взрыв неизбежен. И как же он сладок! В эти секунды сойти с ума можно. Удержать в себе всю массу эмоций никак не получается. Хриплыми стонами и отрывистым бессознательным криком раздаем.
Какое-то время обессиленно лежим плечом к плечу поперек кровати. Потом повторяем. Раньше не думала, что такое возможно. Но мы можем любить друг друга сутки напролет. Короткие передышки, и ласки продолжаются. Не всегда это означает проникновение. Но трогать, целовать, исследовать тела друг друга можем практически бесконечно.
Выбираемся из постели ближе к ночи. Голод выманивает. Ярик – проглот. Я по привычке много готовлю, но за его аппетитами не всегда успеваю. Хорошо, что он способен съесть все, что не является кашей.
– Извини, но у нас снова омлет, – говорю ему после ревизии холодильника. – Собиралась варить борщ, но ты отвлек меня.
Град усмехается.
– Омлет – моя любимая еда.
Открыв сок, отпивает прямо из пакета.
Да, мы часто спасаемся омлетом. Особенно Яру нравится, когда намешаю побольше всего. Поэтому достаю из холодильника все, что вижу: ветчину, грибы, помидоры, сыр.
– Помогу тебе.
Уже знает, о чем попрошу. Сам достает лук, чистит и нарезает его, пока я подготавливаю остальные продукты. В четыре руки шустро справляемся. С готовой едой – еще быстрее.
– Чем займемся? Спать пойдем? – спрашивает Ярик после уборки.
– Не хочу я спать. Давай прогуляемся.
– Любишь ты, святоша, ночами бродить.
– Только с тобой, – напоминаю ему. – С тобой я чувствую себя смелой и сильной.
– Пойдем тогда.
Да, мне очень нравятся наши ночные прогулки. Чаще всего направляемся к морю. Иногда, просто взявшись за руки, медленно бредем и разговариваем. В другой раз, как сегодня, заскакиваю Ярику на спину. Мы шумим и смеемся. Я его без конца целую то в шею, то в щеку – куда получается.
??????????????????????????– Расскажи мне что-нибудь важное, – прошу, когда уже к воде подходим.
– Спрашивай.
– Мм-м… Блиц-опрос! Готов?
– Всегда.
Прижимаясь губами к его уху, закидываю как удочку первый вопрос:
– Когда ты понял,
Он отвечает незамедлительно.
– Раньше, чем у тебя выросли сиськи.
– Ярик, – вздыхаю, закатываю глаза и улыбаюсь.
– Дальше.
– Почему ты поцеловал меня только в четырнадцать? Почему не раньше?
– Потому что ты была противной, – столь же честно выдает Градский. – До четырнадцати я еще думал головой и немного переживал о своих яйцах.
– Но я тебя не била после этого поцелуя!
– Да, удивительно. Но зашипела, кстати, как змея, чтобы я отвалил.
– Что-что? – смеюсь недолго. Ярик заходит в море, и я взвизгиваю, как только вода касается моих сланцев. – Что ты делаешь? Моя обувь уплывает!
– Купим новую.
Вновь визжу, когда в воду погружаются не только ноги, но и моя задница.
– Ярик!
– Наслаждайся, Маруся.
– Я тебя придушу, – сиплю, оказываясь по шею в воде.
– Душить можно только мой член. У тебя отлично получается, свят-свят Маруся, – смеется и, разжимая мои руки, практически сбрасывает меня со спины в воду. – Да не бойся ты, – продолжает забавляться после моего очередного визга. Позволяет обратно сплести руки на своей груди. – Знаешь же, что не брошу. Шучу. Давай дальше свои вопросы. Пока ты говоришь, меньше думаешь.
– Как ты меня бесишь порой …
– Это хорошо, – важно отбивает он.
Я лишь фыркаю и крепче его обнимаю. Прижимаюсь к затылку щекой и даю себе пару минут, чтобы успокоиться.
– Ты скучал по мне, Ярик? Эти три года?
– Конечно, скучал, Маруся. Как иначе?
– Я тоже. Смертельно, Яричек.
Отпуская мои ноги, тянет за плечо, вынуждая меня переместиться лицом к нему.
– Обижаешься? – спрашивает серьезно.
Я обвиваю его шею и висну на нем, чтобы находиться на одном уровне.
– Прошло уже.
Яр кивает и прижимается к моей щеке губами.
– Еще спрашивай.
– Случалось ли такое, что ты очень хотел плюнуть на все и позвонить?
– Сто раз.
– Ты сильный. Я бы… Я бы так не смогла. Я ведь… Знала, что заблокирована у тебя, и все равно периодически пыталась набрать. И с чужих номеров… А ты не брал никогда, – говорю об этом, и в груди все сжимается.
Громко прочищая горло, Ярик молчит. Чувствую, что ему тоже трудно это обсуждать.
– Зря я затронула эту тему. Не хотела нагнетать, – сама на себя злюсь. – Скажи что-то… Разбавь, Яричек.
– Не зря, Маруся. Есть вещи, которые, хоть и больно, нужно обговаривать. Один раз, и отпустить.
– Давай отпустим… – судорожно вздыхаю. – Все, что произошло после бункера... То, что я тебе сказала… И разлуку…
– Забыли.
Кладу голову Ярику на плечо и медленно вдыхаю его запах. Пытаюсь убедить себя, что боль от потери ребенка тоже постепенно погаснет. Уже в разы слабее. Не хочу поддевать и ворошить. Слишком страшно.
– Говори, Яричек.
– Кхм… Ладно, – недолго молчит. Обхватывая мои ягодицы под водой, показывает, чтобы обвила его ногами. Подчиняюсь без раздумий. – Ты призналась, что думала о сексе до бункера. Что именно?