Люби меня
Шрифт:
Примерно через полторы песни подходит Вон и вмешивается. Мы танцуем, смеёмся и целуемся посреди переполненного танцпола. С таким же успехом мы могли бы остаться вдвоём, потому что я больше не замечаю окружающих.
Я делаю перерыв в ванной и понимаю, что уже почти час ночи. Завтра мне не надо работать, но Вон работает, поэтому, когда я выхожу, я говорю ему, что готова идти.
— Ты уверена? Мы можем остаться ещё.
— Не сомневаюсь, — если я не заставлю его уйти, Вон останется до утра, потому что думает, что это сделает меня счастливой.
Мы
— Чёрт возьми, здесь так чертовски холодно, — Вон хлопает дверцей и включает обогрев посильнее.
— Зачем ты вернулся сюда, в это ведёрко со льдом?
Не теряя ни секунды, он говорит:
— Чтобы найти тебя.
Какой простой ответ.
— Я рада, что ты это сделал.
— Я тоже, детка, — его холодные пальцы скользят по моей щеке.
Я поворачиваю голову и целую его палец.
— Я люблю тебя.
Он улыбается и берёт меня за подбородок, прежде чем нежно поцеловать. Я сажусь поудобнее, и он осторожно везёт нас обратно к себе, так как это ближе. Несмотря на то, что снег прекратился пару часов назад, дороги действительно скользкие, и никто из нас не хочет ехать дольше, чем это необходимо.
После того, как Вон припарковался на своём месте, он обходит машину и открывает мне дверь. Используя обе руки, чтобы поддержать меня на льду, Вон помогает мне выйти из машины, а затем отпирает дверь, ведущую на лестницу. Он протягивает мне ключ, который открывает дверь его квартиры.
— Я только быстренько посыплю солью дорожку.
— Ладно.
Я слышу, как хлопает за ним дверь, и поднимаюсь к его теплой квартире. Я вставляю ключ и поворачиваю замок. Прежде чем я успеваю полностью распахнуть дверь, на меня обрушивается дежа вю, но на этот раз вместо руки на моём горле — нож. Я сглатываю, и лезвие ещё сильнее прижимается к моей коже.
Я даже не пытаюсь бороться. Вон сейчас поднимется. Я повторяю себе это снова и снова, чтобы успокоиться.
— Если ты знаешь, что хорошо для твоего мужчины, ты будешь держать свой хорошенький ротик закрытым.
Моё внимание на мгновение отвлекается от того факта, что нож приставлен к моему горлу, и переключается на второго мужчину, от слов которого у меня по спине пробегает холодок. Он сидит на диване Вона; его бледная кожа и худощавое тело напоминают мне человека, борющегося с неизлечимой болезнью. Единственное, что заставляет меня понять, что он не болен — ну, физически, по крайней мере, — это то, что его ярко-голубые глаза сверкают злом.
Мужчина больше ничего не говорит, а я не двигаюсь ни на миллиметр. Он перекатывает зубочистку во рту, и когда на лестнице раздаются шаги, я втягиваю воздух, чувствуя, как капля крови стекает по моей шее.
— Я не хочу, чтобы ты сообщила моему старому другу, что у него гости, а потом он сделал какую-нибудь глупость, — он ухмыляется. —
Глава 22
Вон
Взбегая по лестнице вверх, я буквально зудел от желания быть с Рейн. Мне нужно не забыть поговорить с владельцами этого здания, потому что они никогда не посыпают солью дорожки, и я не раз чуть не навернулся у входа.
Когда я добираюсь до двери, вижу, что она приоткрыта, и ключ всё ещё в ней. У меня есть только одна секунда, чтобы задаться вопросом, что произошло, прежде чем кровь в моих венах становится холоднее, чем арктическая температура снаружи.
— Прошу, присоединяйся к нам, — Пити не убирает свою задницу с моего дивана, и я захлопываю за собой дверь, только чтобы увидеть нож у горла моей девушки и руки какого-то ублюдка на ней.
— Отзови свою грёбаную собаку, или, клянусь Богом, ни один из вас не выйдет отсюда живым. — Я стискиваю зубы и жду, когда он сделает то, что я озвучил.
Он кивает ублюдку, который держит Рейн, и тот засовывает нож в кобуру на бедре. После того, как мужик ослабляет руку вокруг её талии, он толкает её ко мне. Одной рукой я завожу её за спину, а потом налетаю на него и бью кулаком в челюсть. Он замахивается на меня правой рукой, и я левой ладонью выхватываю его нож, а затем делаю подсечку, так что он падает на спину. Не дыша, я приземляюсь на него и прижимаю лезвие к его горлу.
— Если ты когда-нибудь… когда-нибудь, — кричу я, — прикоснешься к ней еще раз, я возьму этот нож и отрежу твой член, прежде чем скормить его тебе.
— Чёрт возьми, Вон. Слезь с него, — приказывает Пити с дивана.
— Ты меня слышишь? — спрашиваю я этого придурка, игнорируя Пити.
Он кивает, но мне этого мало.
— Ты, бл*дь, немой? Отвечай!
— Я слышу тебя, — выдыхает он и хватает меня за руку.
Я вонзаю нож в деревянный пол в сантиметре от его головы и впиваюсь коленом ему в живот, прежде чем встать. Он отползает, а я встаю и протягиваю руку Рейн. Она хватает её, и я отгораживаю девушку от них, вставая впереди неё, чувствуя, как она хватается сзади за мою куртку. Я хочу успокоить её, сказать, что всё будет хорошо, но лишь дотрагиваюсь до её бёдер рукой.
Я знаю, почему Пити здесь… и знаю, чего он хочет.
— Слышал, Грязь нанёс тебе визит.
Я не подтверждаю и не отрицаю, но продолжаю смотреть на него. Я изо всех сил стараюсь сдержать свой гнев, потому что хочу, чтобы они ушли, чтобы я мог попытаться объяснить это дерьмо Рейн.
— Ты же знаешь, что будет, если я не получу свои деньги.
— И ты знаешь, что мне всё равно.
— Это плохо, Ви.
— Это возмездие.
Пити встает и жестом приказывает своему парню уйти. Как только он оказывается в коридоре, Пити подходит ближе, и тело Рейн сжимается позади меня. Его черты на мгновение расслабляются.