Лыковы
Шрифт:
Питание и заготовка продуктов впрок были постоянной заботой.
И другой главный дар природы – кедровые орехи. О кедровых орешках я уже достаточно много говорил, но необходимо добавить, что кедровые орешки – это необыкновенно питательный продукт. Высококалорийные, очень вкусные, с приятным ароматом и большим содержанием – до 60–65 % – масла. Кедровое масло – самое экологически чистое из растительных масел. Кедр произрастает без вмешательства человека, тогда как любое другое масличное растение выращивается с помощью разного рода удобрений. Обильно плодоносит кедр один раз в три-четыре года. Просушенные орешки сохраняются в амбарах и лабазах также три-четыре годы. Таким образом, этот важнейший продукт питания мог быть всегда при хорошо организованных сборе и хранении, но это не всегда удается. Вмешивается погода: дожди, ранние снегопады нарушают все планы.
Но главное, чего не
Практически во всех своих делах Лыковы испытывали трудности и лишения, и если ко многому привыкли, как-то приспособились, то к отсутствию соли привыкнуть было очень трудно.
Правда, здесь надо сделать оговорку. Привыкать к лишениям и трудностям нужно было только старшим Лыковым. Это они родились и выросли в нормальных условиях крестьянского быта. Питались, одевались, как и все средней зажиточности крестьяне. Они знали, что такое хлеб, крупа, разнообразные овощи, домашний скот, который давал молоко, мясо, кожи, шерсть, домашняя птица и т. д. Под руками у любой семьи были все нужные инструменты и инвентарь. А здесь ничего этого не было. Вот в этом как раз и была трагедия для взрослых. Это им было мучительно и трудно. Это им было от чего отвыкать и к чему привыкать. Все четверо их детей – два сына и две дочери, за исключением старшего Савина, не только не знали ничего этого, но и не представляли многое, да и Савин мало что мог помнить и знать. Поэтому отвыкать им было не от чего. А то, чем они жили, воспринималось как должное, ничего другого они не знали. В этой среде они родились и выросли. И если возникали какие-либо вопросы на основании рассказов родителей, то глава семьи говорил:
– Нам это не можно, – и это вводилось в быт как закон, как заповедь. Под запретом у Лыковых была и баня. Меня лично удивляет, почему Лыков отказался от мытья в бане и лишил этого всю семью. Ни в каких писаниях с древнейших времен вы не найдете, что мыться и париться в бане – это грех. Старшие Лыковы прекрасно знали и понимали необыкновенную пользу мытья и особенно паренья, да и пользовались они баней до ухода в «пустынь», как и все русские люди. Причем парились березовыми вениками. Береза была с древнейших времен постоянным спутником человека. Это разностороннее лекарственное растение-дерево. Все мы знаем, что для лечения различных недугов у березы берут: почки, кору, листья, наросты на стволе, так называемую чагу, и превосходный березовый сок. Лыковы прекрасно это знали, да и пользовались всем этим, когда была необходимость, а вот баня с березовыми вениками почему-то пришлась не ко двору. Русская баня была и остается одной из полезнейших. Баня лечит, оздоровляет и, как полушутя-полусерьезно говорили: «грехи смывает».
Люди моего возраста, жившие в сибирских деревнях, хорошо знают и помнят, что до конца сороковых годов еще встречались бани «по-черному». В таких банях печки были без труб, так называемые каменки. У кого не было металлических емкостей, те воду грели в деревянных кадочках, бросая в нее перед началом мытья раскаленные камни, и вода вмиг закипала. Все остальное – как и во всех деревенских банях: широкая скамья и традиционный полок, на котором парились. Так что соорудить такую баню даже в таких условиях, в каких оказались Лыковы, не составило бы особого труда. Никакого железа не требовалось. Возможно, здесь играло большую роль обстоятельство, что топить баню требовалось время, а большими клубами дыма можно было легко себя обнаружить. Помню, когда мы искали Лыковых, то подолгу наблюдали, не идет ли где дым. Молоков тогда говорил, что топят Лыковы печку в избе
На самом деле во всех староверских семьях, где бы они ни жили, такого огульного запрета почти на все, что связано с «миром», не было. Староверы пользовались почти всем, что делалось руками человека. Они, как все крестьяне, свободно продавали свою сельхозпродукцию и покупали для нужд семьи одежду, инвентарь. Правда, это не значит, что ничего не было под запретом. Под запретом было многое. В первую очередь запрещалось курить – это был великий грех. Староверы этот мудрый запрет объясняли просто: «От табачища гниют и выпадают зубы, изо рта душина идет, гниет нутро, и помирают, не доживя веку». И это так. Вот вам краткая, но емкая характеристика одного из главных зол, которое добровольно употребляет человек во вред себе, не задумываясь о последствиях. До раскола русские вообще не курили. Под запретом было употребление спиртных напитков, или, как говорили, «базарское вино». Употребляли только медовое пиво – медовуху, и только по праздникам и торжественным случаям. Это древнейший русский напиток. Очень осторожно обращались с посудой, никому не давали, пользовались ею только в кругу семьи.
Ни с кем никогда не обменивались рукопожатиями, но, справедливости ради следует сказать, что и до раскола поступали в этом отношении правильно. В давние времена, когда на Руси свирепствовали такие страшные инфекционные болезни, как чума, холера, оспа и другие напасти, люди в период мора сторонились друг друга, избегали любых контактов, а о рукопожатии и речи быть не могло. Они сами объясняли:
– С руки на руку любая болезнь перескочит и прильнет. Кроме того, что староверы не курили, не пили вина, они никогда не брились, объясняя это: – Борода Богом дадена. Старики говорили, что борода дана для здоровья. Любопытно отметить, что все, кто носит бороду, почти никогда не болеют ангиной и другими болезнями, связанными с верхними дыхательными путями, редко у кого болеют и выпадают зубы.
Находясь в тайге или где-нибудь вне дома, они никогда не пили холодную воду. На сельхозработах у них всегда был с собой туесок с квасом или водой комнатной температуры. Зимой, находясь хотя бы и подолгу на улице, воду не пили, а если где-то в тайге в зимнее время подпирала жажда, то зачерпнут ладонью водички из родничка или речки и, подержав немного, попьют прямо с ладони.
Как я уже писал, Карп Осипович родился и вырос в горной тайге Западных Саян и всю жизнь прожил либо в маленьких поселках, либо на заимках. Акулина Карповна родилась на Алтае на реке Бии, в сравнительно крупном родовом поселке в двадцать с лишним дворов, и как бы на «большой дороге». Но там и там сохранялись одни и те же обычаи и порядки, пришедшие к ним от дедов и прадедов. И все они были хранителями этой культуры. Такими же хранителями стали их дети.
Надо сказать, что по всей Сибири во все времена крестьяне, будь то староверы или «мирские», – все они соблюдали почти одни и те же религиозные праздники, отмечали те или иные знаменательные даты. Во всех деревнях и селах Сибири жители одинаково веселились. Устраивали различные игрища, среди которых наибольшей популярностью были городки, бабки, лапта, чижик и другие. В эти игры играла не только молодежь, но и люди преклонного возраста. Кроме этого, в летне-осеннее время в определенные дни молодежь собиралась за околицей, где песни и пляски длились порой до утра. Устраивали всевозможные состязания в силе и ловкости. Особенно любили конные скачки, или, как они говорили, «бегать в бегова». Словом, русская культура прекрасно сочетала труд, отдых и развлечения.
Если говорить по существу, то хранителями старой веры, а, следовательно, культуры, были люди во всех слоях и сословиях общества, начиная от крестьян и кончая государственными деятелями. Они не скрывали своих религиозных убеждений и взглядов на жизнь. Все они отличались деловитостью, предприимчивостью, оборотистостью и, как все русские люди, радели за Россию.
Но приход советской власти, коллективизация, репрессии разрушили веками сложившиеся устои, и люди в силу своих возможностей стали приспосабливаться к новой жизни. Как я уже писал, не согласившиеся с новыми порядками стали менять места своих проживании, а некоторые вновь, как до отмены крепостного права, ушли в таежную глухомань и канули в Лету. Кто-то потом не выдержал и вышел из тайги, кому-то удалось уйти за границу, кто-то исчез бесследно. Уже давно догнили в тайге срубленные когда-то дома, заросли бурьяном и деревьями бывшие огороды и покосы, а тайга молчит и никогда не выдаст этой тайны и не укажет, где нашли рабы Божьи последний приют на родной для них земле.