Лягушка-принцесса

Анфимова Анастасия Владимировна

Уделяя основное внимание девушке, Силла умудрялась не забывать и о её старшей спутнице, обменявшись несколькими фразами с супругой регистора Трениума.

Тем не менее, несмотря на кажущуюся приязнь и показную благожелательность принцессы, у Ники нарастало какое-то странное ощущение: то ли очевидной фальшивости происходящего, то ли приближающейся опасности? Возможно, ей это только казалось, а может, в глазах главной слушательницы действительно мелькали тщательно маскируемые искорки враждебности?

Рассказчица, уже успевшая в достаточной степени

изучить радланскую "аудиторию", не стала перегружать своё повествование чрезмерными подробностями, сосредоточив внимание на тех моментах, которые выставляли её в наиболее выигрышном свете, и умудрилась закончить свою историю как раз тогда, когда сановная слушательница явно начала скучать.

— И это всё? — спросила Силла со смесью облегчения и разочарования.

— Поверьте, ваше высочество, по большей части моё странствие было довольно скучным, — скромно улыбнулась девушка. — Но если вы желаете, я готова с удовольствием разъяснить всё, что вас интересует.

Благосклонно кивнув, первая принцесса посмотрела на приближенных, и те, словно по команде, начали спрашивать, едва не перебивая друг друга. Поначалу вопросы казались довольно стандартными. Разве, что тон, которым их задавали, был очень разным. Кто-то просто любопытствовал, а кто-то ехидничал с разной степенью откровенности, но до открытого хамства пока не опустился никто. Однако Нику, хорошо запомнившую последний разговор с Вилитом, данное обстоятельство больше настораживало, чем радовало. И её опасения очень скоро подтвердились.

— Госпожа Юлиса, вы же уже не так молоды, — внезапно заговорила одна из наперсниц принцессы. — Всё-таки двадцать лет…

— Мне лишь недавно исполнилось девятнадцать, госпожа, к сожалению, не знаю вашего имени, — беззастенчиво оборвала её девушка, выдавая официальную, озвученную родичам версию, и делая себя моложе на год.

— Меня зовут Нерида Навция Фера, — торопливо представилась собеседница. — Но это всё равно уже солидный возраст для женщины. К девятнадцати годам я уже родила своего второго сына…

— Я рада за вас, госпожа Навция, — Ника вновь попыталась помешать ей продолжить разговор, от которого не ждала для себя ничего хорошего. — Уверена, он вырастет храбрым мужчиной и достойным гражданином Империи.

— Увы, госпожа Юлиса, — прерывисто вздохнула придворная дама. — Мой Пан не прожил и года…

— Мне жаль, госпожа Навция, — поспешила выразить сочувствие гостья. — Боги часто посылают нам суровые испытания, но они же и дарят нам своё расположение. Надеюсь, у других ваших детей со здоровьем всё благополучно?

— Хвала богам, госпожа Юлиса, с ними всё в порядке, — улыбнулась собеседница, гордо заявив. — У меня три сына и дочь.

Однако вместо того, чтобы начать хвастаться успехами отпрысков, настырная баба упрямо продолжила гнуть своё:

— Но дети могли быть и у вас, госпожа Юлиса, если бы отец выдал вас за кого-нибудь из знатных вождей того народа, среди которого прожил большую часть своей жизни. Почему же он не осчастливил себя внуками,

госпожа Юлиса?

"Вот батман!" — мысленно выругалась Ника, чувствуя на себе пристальные взгляды всех собравшихся в комнате. Казалось, даже рабыни и то исподтишка поглядывают на неё.

Принцессы с приближенными ждали ответа. Теперь крайне важно не поддаться на эту, очевидно, заранее придуманную провокацию, и выкрутиться из создавшегося положения с минимальным уроном для собственной репутации.

Поскольку быстро сформулировать что-то более-менее удобоваримое не получилось, Навция не преминула воспользоваться её замешательством.

— Или в Некуиме не нашлось достойных мужчин? — усмехнулась она, чётко выделив последнее слово.

— Лишь в Радланской Империи есть мужчины, достойные девушки славного рода младших лотийских Юлисов! — с удовольствием пользуясь невольной подсказкой, отчеканила внучка сенатора Госпула Юлиса Лура, надменно выпятив подбородок. — Радланские женщины могут принадлежать только радланам или мужчинам, близким им по духу, но никак не варварам, даже знатным. Отец знал, что я обязательно вернусь на родину, где меня ждёт тот, детям которого я подарю жизнь и с кем проведу остаток своих дней, сколько бы их не отмерили боги.

В наступившей тишине Ника без труда расслышала тётушкин вздох облегчения. Придворные дамы растерянно переглядывались, Навция натянуто улыбалась.

— Вы очень хорошо сказали, госпожа Юлиса, — прервала затянувшееся молчание Силла. — Теперь я ещё сильнее жалею о том, что не могла послушать ваше выступление в Сенате. Неудивительно, что о нём говорит весь город!

— Это было не совсем выступление, ваше высочество, — мягко возразила гостья, с удовлетворением понимая, что данный раунд словесного поединка она выиграла. — Я лишь отвечала на вопросы господ сенаторов.

— Госпожа Юлиса, — обратилась к ней Пелла Гермия Вара. — Я слышала, когда вы служили в храме Рибилы в Этригии, там случилось какое-то происшествие, вызвавшее сильное волнение среди горожан.

— Да, да! — встрепенулась принцесса Медья. — Расскажите, что вы об этом знаете?

— Поскольку здесь нет мужчин, я могу открыть вам то, что случилось в святилище, — медленно и торжественно заговорила племянница регистора Трениума. — И какому чуду я стала свидетельницей по воле богини Луны. Но прошу вас сохранить всё услышанное в тайне и не гневить хозяйку ночного светила. Помните, какую власть она имеет над нашим естеством.

— Мы все всё понимаем, госпожа Юлиса, — нетерпеливо заёрзала в кресле супруга наследного принца. — Рассказывайте. Ни одно ваше слово не покинет эту комнату. Не так ли?

Она грозно оглядела притихших подчинённых.

— Да, конечно, как можно, мы ничего не расскажем, — наперебой загалдели дамы.

Понизив голос, гостья поведала, как одна из жриц храма Рибилы тайком подменила священный камень, страшно перепугав женщин Этригии, и как во время следующей церемонии богиня сама разоблачила кощунницу.