Лягушка-принцесса
Шрифт:
— Я очень рада, господин Септис, — улыбнулась девушка.
— Я заберу его с собой, — решительно заявил дядюшка, засовывая клинок в ножны.
— Разумеется, — кивнула племянница.
Хозяева дома покинули её комнату, а Ника окликнула привычно застывшую у стены рабыню.
— Увра, шить умеешь?
— Не очень хорошо, госпожа, — в своей обычной манере, не поднимая глаз, ответила невольница.
Подумав, девушка отыскала в сундуке свою старую накидку, угольком нарисовала в уголке простенький рисунок, и вручив нитки с иголкой,
— Если мне понравится, награжу, — сообщила в заключение внучка сенатора Госпула Юлиса Лура. — Если нет, останешься без награды.
— Я постараюсь, госпожа, — на миг поднимая взгляд, пообещала Увра.
Они вместе прошли в комнату ткацкого станка, где каждая занялась своим делом. Невольница, сопя и высунув от усердия кончик языка, орудовала иглой, а хозяйка прилежно протаскивала челнок между нитками основы.
Монотонная работа, как всегда, не мешала ей размышлять. Проклиная дурацкие обычаи, Ника вспоминала, что ей известно о супруге первого принца.
Оказалось, совсем немного. Силла Таквина Поста происходит из влиятельного и богатого рода пенерийских Септиев, чьи земли расположены на западе Империи. Судя по оговоркам Вилита, принцесса Силла так же не слишком ладит с законной государыней Докэстой Тарквиной Домнитой, зато в хороших отношениях с любовницей Константа Великого — Сариной Госгулой.
Хотя по большому счёту — это почти ничего не значит. Мало кто из знатных радлан осмеливается поддерживать дружеские отношения с опальной императрицей.
К сожалению, Увре не пришлось долго заниматься вышиванием. В комнату ткацкого станка внезапно заявилась хозяйка дома. Подозрительно глянув на племянницу, она потребовала сделать себе причёску для завтрашнего визита в Палатин.
Молодой госпоже осталось только кивнуть в ответ на вопросительный взгляд рабыни и продолжить работу в одиночестве, которое только помогало сосредоточиться.
Ясно, что во время визита в Палатин нужно быть предельно собранной и внимательной, тщательно следить не только за своими словами и действиями, но и за окружающими. Друзей или даже приятелей в императорском дворце у неё нет, а вот недоброжелатели и завистники уже вполне могли появиться.
Тётушка подошла к процессу сооружения причёски весьма основательно и даже пропустила обед, безропотно отдав себя в умелые руки Увры.
Когда же гордая хозяйка дома предстала перед племянницей в своём новом облике, та с трудом удержалась от улыбки. Завитые в мелкие кудряшки, волосы супруги регистора Трениума валом вздымались над высоким лбом, уже прорезанным сеточкой мелких морщинок, а сзади собирались в плоский пучок, перевитый тонкими косичками.
На взгляд попаданки, родственница выглядела совершенно по-дурацки, но тем не менее она сочла необходимым выразить ей своё восхищение.
— Вам тоже надо бы сделать причёску, госпожа Юлиса, — тут же озаботилась довольная собеседница. — Мы же вместе идём в гости.
Представив, что ей вместо спокойного
— Скоро стемнеет. Я лучше завтра пораньше встану.
— Ну, как хотите, — дёрнула плечиком супруга регистора Трениума.
Вернувшись на семейную половину, девушка с удивлением заметила скрючившуюся на пороге своей своей комнаты Увру. В наступающих сумерках она всё ещё продолжала возиться со старой накидкой.
Услышав шаги, невольница вскинула голову, тяжело поднялась и поклонилась.
— Вот, госпожа, посмотрите.
Глянув на вышивку, Ника удовлетворённо хмыкнула. Получилось лучше, чем она ожидала.
— Неплохо, — похвалила хозяйка. — Завтра, пока мы с госпожой Юлисой будем в Палатине, вышьешь мне пояс и получишь риал.
За ужином тётушка вновь предложила племяннице заранее озаботиться причёской, но та снова отказалась.
— Нет, нет, госпожа Септиса. Завтра, всё завтра.
— Правильно, внучка, — неожиданно поддержала её бабуля. — Кто знает, чего она там тебе в темноте навертит? Ещё обожжёт ненароком горячими щипцами.
— Тогда отведает плетей! — огрызнулась на свекровь супруга регистора Трениума, но больше настаивать не стала.
Помогая госпоже раздеваться перед сном, Увра вдруг тихонько проговорила:
— Как же вы пойдёте в Палатин, госпожа, с таким поясом? Он же может порваться, а новый ещё не готов.
— Придётся попросить какой-нибудь поясок у госпожи Септисы, — грустно усмехнулась Ника, садясь на кровать.
— Если желаете, я могла бы за ночь вышить вам пояс, — по-прежнему не поднимая глаз, предложила невольница. — Только мне придётся жечь светильник, и он будет мешать вам спать.
Секунду подумав, хозяйка решительно тряхнула головой.
— Не стоит тебе зря глаза портить.
— Как прикажете, госпожа, — пробормотала рабыня с плохо скрываемым недоумением.
— Лучше разбуди меня завтра пораньше, — приказала девушка. — Чтобы успеть сделать причёску.
— Придётся очень рано вставать, госпожа, — виновато проговорила собеседница. — Иначе может просто не хватить времени.
— Ну так придумай такое, на что времени точно хватит, — со значением проговорила Ника, и подавшись к ней, прошептала. — Мне не хочется носить на голове то, что ты сделала госпоже Септисе.
— А что вы желаете, госпожа? — в полной растерянности пролепетала Увра.
— Что-нибудь попроще, — поморщилась хозяйка. — Не такое вычурное.
И она постаралась объяснить, какой хотела бы видеть свою причёску.
Чтобы уточнить, рабыня начала задавать вопросы. Сперва робко и несмело, но постепенно всё более оживляясь. Незаметно их разговор уже стал напоминать обычную болтовню двух молодых женщин. Видимо, прежние владельцы ценили умение Увры делать красивые причёски, и поэтому она чувствовала себя гораздо свободнее, беседуя о парикмахерском искусстве.