Львица
Шрифт:
– Ты чертовски напугала меня, – заявил он, резко и четко выговаривая каждое слово.
– Что я?..
– Не надо так удивляться, Кристина. Когда я вошел в таверну и увидел тебя сидящей среди самых отъявленных мерзавцев Англии, я едва мог осознать, что происходит. А потом у тебя хватило наглости улыбнуться мне, как будто ты рада видеть меня.
Ему пришлось остановиться, потому что воспоминания вновь распаляли его гнев.
– Я действительно была рада видеть тебя. Ты в этом сомневался? – спросила Кристина. Она стояла, упершись руками в бока, потом взмахом
– Ты опять обрезала волосы?
– Да. Это часть траурного ритуала.
– Кристина, если ты будешь обрезать волосы каждый раз, когда я вызову твое недовольство, то станешь лысой уже через месяц. Обещаю тебе. – Лайон глубоко вздохнул. – Давай-ка я уточню. Значит, я никогда не должен повышать на тебя голос? Кристина, это не получится. Будут моменты, когда я непременно стану кричать.
– Меня не волнует, что ты повышаешь голос, – пробормотала Кристина. – Я иногда тоже позволяю себе вспылить, – признала она. – Но я никогда, никогда не показала бы постороннему своего недовольства. Это было унизительно, Лайон.
– Да? Значит, я должен был оттащить тебя в заднюю комнату и наорать без свидетелей?
– Да, должен был.
– Ты безрассудно рисковала, Кристина. Ты ведь была в опасности, понимаешь ты это или нет? Я хочу, чтобы ты извинилась и пообещала никогда так больше не рисковать.
– Мне нужно будет обдумать это. – Теперь, когда ей пришлось задуматься над его словами, Кристина поняла, что действительно рисковала. В таверне Брайана было слишком много мужчин, и всех бы она не усмирила… если бы они одновременно кинулись на нее. Правда, она все же одержала верх, когда единственный обидчик отступил… и после того, как она упомянула, что ее муж – маркиз Лайонвуд. – Да, – повторила она. – Я должна буду подумать.
По сердитому выражению лица Лайона она поняла, что он недоволен.
– Я предупреждала, что тебе со мной будет нелегко, – прошептала она.
– Ведь все дело в этом, да?
– Я только…
– Ты испытываешь меня, Кристина, так?
Она допустила ошибку, подойдя слишком близко к ванне, и через секунду поняла это. Лайон схватил ее и потянул к себе на колени. Вода полилась через края.
– Ты испортил мое платье! – ахнула Кристина.
– Я и другие портил, – сказал Лайон, когда она перестала сопротивляться. Он обхватил ладонями ее лицо и заставил посмотреть на него. – Я люблю тебя.
Ее глаза наполнились слезами.
– Ты унизил меня.
– Я люблю тебя, – повторил Лайон хрипло. – Я сожалею, что ты почувствовала себя униженной, – добавил он.
– Сожалеешь?
Одинокая слеза покатилась по щеке Кристины, и Лайон вытер ее большим пальцем.
– Извини, что испугала тебя, – прошептала она. – Я постараюсь больше не делать этого.
– Скажи, что, любишь меня, – потребовал Лайон.
– Я люблю тебя.
– Тебе можно верить? – спросил он.
– Да, – ответила Кристина. Она попыталась оттолкнуть его руки, поняв, что своим сомнением он оскорбляет ее. – Конечно, ты должен мне
– Но ты же не веришь мне, когда я говорю, что люблю тебя. Ты вбила себе в голову, что это все временно, так ведь? – Он медленно и нежно целовал ее, надеясь, что так не причинит боли. – Когда ты научишься доверять мне полностью, ты поверишь, что я не изменюсь. Я всегда буду любить тебя, Кристина.
Лайон не дал ей возможности вступить в спор, снова поцеловав ее. Его язык скользил по ее губам до тех пор, пока они не раскрылись ему навстречу, Кристина пыталась протестовать:
– Лайон, я…
– …должна раздеться, – перебил ее Лайон. Он уже рвал застежки на ее платье.
Нет, она не это хотела сказать, но все мысли перепутались у нее в голове. Лайон стянул платье до талии и обхватил руками ее грудь. Никогда еще его рот не казался таким теплым, таким влекущим.
На полу было больше воды, чем в ванне, но Лайон, казалось, не замечал этого. Он был полон решимости, и вскоре Кристина полностью освободилась от промокшего платья. Ей не хотелось больше сопротивляться. Обняв мужа за шею, она тихо вздохнула.
– Вода уже не очень горячая, – прошептала она у его уха.
– Зато я – очень.
– Что?
– Горячий.
– Лайон, я хочу…
– Меня, – прошептал Лайон. Рот его заскользил по ее шее. Его теплое дыхание заставило ее затрепетать. – Ты хочешь почувствовать меня, – хрипло сказал он. – Сильного и горячего. Я постараюсь не торопиться, но потом ты захочешь, чтобы я двигался быстрее, еще сильнее, пока я не проникну в самые далекие уголки твоего естества, и тогда ты будешь умолять меня о наслаждении.
Голова Кристины откинулась назад, открывая шею поцелуям Лайона. Его пылкое обещание заставило сильнее забиться ее сердце.
– Я останусь в тебе, пока снова не захочу тебя, да, Кристина? И тогда я снова доставлю тебе наслаждение.
Его рот приник к ее губам в долгом, лишающем ее способности мыслить поцелуе.
– Ты ведь этого хочешь, да, дорогая моя?
– Да, – выдохнула Кристина. – Я этого хочу.
– Тогда выйди за меня замуж. Сейчас, – потребовал Лайон. Он снова поцеловал ее, чтобы заглушить возражения. – Поторопись, Кристина. Я хочу… Кристина, не шевелись! – простонал Лайон. – Это пытка.
– Тебе так нравится.
Прошептав эти слова у его плеча, она куснула его, потом, прижимаясь грудью к его груди, придвинулась.
– Еще нет, Кристина, – выдохнул он. – Мы все еще разведены?
– Лайон, прошу тебя! – взмолилась Кристина.
– Ты хочешь, чтобы я остановился?
– Нет, не останавливайся!
– Мы женаты?
Кристина сдалась.
– Да, Лайон. Но ты должен был сначала поухаживать за мной, – простонала она и укусила его за нижнюю губу.
– Компромисс, – прошептал Лайон. Она не поняла, о чем он, хотела переспросить, но Лайон внезапно пошел в атаку. Его натиск был сильным и решительным. И Кристина уже не могла ни говорить, ни думать. Лайон увлекал ее к солнцу. Скоро, когда она не в силах будет терпеть обжигающий огонь, он доставит ей высшее наслаждение.