Лунные дети

Калис Наталья

Странная тишина казалась даже уютной. Нет, все-таки плохо на меня действуют такие откаты. Слабость до конца так и не прошла, перед глазами от резкого движения замелькали черные мушки. Я, конечно, знала, что работа в сыске — дело непростое, но чтобы так…

К горлу подкатила тошнота, когда я вспомнила Матью. О Небо, ку ши разодрал ему живот! Или приснилось?..

— Кэл! — он точно должен знать, чем все закончилось. — Кэл, проснись! Кэл! Хватит спать!

Он только сморщился, мотнул головой и зарылся в одеяло, натягивая его почти до макушки. Ладно, не хочет по-хорошему, будет по-плохому.

Я забралась под одеяло и бесцеремонно принялась его щекотать. Если и это не разбудит, то плевать, сама до клиники доберусь.

Но Кэл проснулся. Мгновенно — я не успела глазом моргнуть, как запястье пронзила боль, комната пошатнулась, а Кэл бесцеремонно уселся на меня, рефлекторно стискивая бедра коленями и второй рукой сдавив горло.

— Доброе утро, — просипела я, пытаясь прогнать снова замельтешивших перед глазами мушек и отвоевать хотя бы маленький глоток воздуха. Надо взять на заметку, что с утра его лучше не щекотать.

— Элиш?.. — руку Кэл убрал, но не слез, растерянно уставился на меня, явно не понимая, что случилось.

— Ты всем девушкам так «доброе утро» говоришь? — я демонстративно покашляла и дернула рукой. — Отпустишь? И слезь, ты тяжелый, как медведь.

— Извини, — он поспешно скатился обратно на постель, не сводя с меня взгляда. — Как ты себя чувствуешь?

— Что с Матью?

Кэл на мгновение опешил и тряхнул головой, сгоняя остатки сна.

— Хили сказал, что жить будет, если не станет бегать, — он склонился надо мной, внимательно оглядел. Я улыбнулась помимо воли в ответ на встревоженный взгляд.

— Хорошо… Я в порядке, если не считать слабости. Как я вообще оказалась в твоей постели?

— Я не мог отвести тебя в общежитие, — откликнулся Кэл, продолжая словно прощупывать меня глазами. От такого пристального внимания стало неуютно, и я приказала себе подняться. Тело словно налилось свинцом, оказалось чересчур тяжелым, будто некто, вернувший внутренности, добавил что-то еще, слишком весомое, чтобы оторваться от постели.

— Элиш?

— Сейчас, — я прикрыла глаза и рывком села, опуская ноги на пол. — Почему у тебя так холодно?

— Самому интересно.

Все-таки он до сих пор был встревожен, но чувствую, если обернусь сейчас, никуда не уйду. Просто упаду обратно, зароюсь в одеяла и снова усну. Самое интересное, что магия почти полностью восстановилась, я чувствовала, как подрагивает «ключ», готовый среагировать на любое активирующее слово. Так что на парах простейшее заклинание я вполне могу нарисовать.

О… Академия!

— Элиш?

Я подскочила, наплевав на слабость, и уставилась на часы. Сорок минут до занятий! В любой другой ситуации я бы забила, но если пару ведет Декан-инквизитор, а я лунная, то опаздывать и пропускать пары явно не стоит.

— Опаздываю, — бросила я, подхватив кофту. — Далеко до Академии?

— Пешком сорок минут, на кэбе чуть больше двадцати, — отозвался он. — Мне поехать с тобой?

— С сосны рухнул? — не хватало еще, чтобы мы вместе заявились в Академию! Я знаю, что скажет Алек, и нет, спасибо, слышать не хочу его дурацких вопросов. — Я ушла.

— Элиш!

Кажется, Кэл хотел что-то еще сказать, но времени на разговоры катастрофически не хватало. Потом…

Слабость — брысь, мне надо на учебу. Я очень хочу жить долго, счастливо ли — посмотрим по ситуации.

Улица встретила меня теплом и жаркими лучами. Солнце бесстыдно на мгновение ослепило и скрылось за облаком. Интересно, я должна не любить солнце как лунная? Хотя ведь спокойно жила до этого. Солнце — это хорошо, оно согревает, а после выстуженной квартиры Кэла тепло было как нельзя кстати. Другое дело, что с заклинаниями лично у меня проблемы… Впрочем, до вчерашнего дня я ни разу не пользовалась специальными заклятиями такой силы, как пресловутый тирим, хватало и базовых в большинстве случаев. К тому же я скорее исполняла роль ловца, уничтожали нечисть остальные. Эрк объяснил, что важно правильно изгнать тварей, иначе могут остаться тени или эхо, от которых избавляться потом тяжелее. Когда впервые об этом услышала, не поверила, но Эрк вообще не был особо склонен шутить, особенно в том, что касалось работы. Они с Матью потом показали мне старую тень, в которой уже образовался кокон — гнездо нового клуракана.

Ох, Матью…

В свете солнца вчерашняя драка не казалась страшной, да и слабость проходила, но память услужливо подкинула до жути четкую картинку: Матью с взрезанным животом пытается удержать вываливающиеся кишки. Удивительно, что он остался жив… Совершенно не помню, кто его вытащил из подвала, нас и без того было немного, ку ши сдерживались цепями и льдом, бист вилах, казалось, совершенно не реагировал на атаки.

Но ведь как-то справились. Я поежилась и, прищурившись, снова взглянула на яркое солнце. Странно сейчас понимать, что вчера могла погибнуть, по-настоящему и навсегда, а эти люди, тоже куда-то спешащие, смеющиеся дети, они все просто радуются солнцу и лету, не зная, что где-то мог умереть сыщик.

Гул улицы обрушился на меня водопадом. Смех, голоса, ржание коней, скрип дверей и ветер. О Небо… Я обхватила себя руками, встряхнулась, пытаясь вновь не поддаться слабости. Напоминание об опоздании помогло не особо, я вяло взмахнула, заметив кэб, но кучер проехал мимо и остановился поодаль, подобрав женщину с детьми.

Пожалуй, ни Лису, ни Джету не стоит знать, что вчера случилось и где я ночевала. Спокойнее будет. Всем.

На пары я успела в последний момент. Эхри что-то рявкнул мне вслед, когда я буквально влетела в ворота Академии, едва не задев резную створку, но мне важнее было добраться до кабинета. Декан шел по коридору, и я чуть не сбила его, резко завернув за угол. Каллаган кашлянул и, кажется, вопросительно приподнял бровь, но я уже хлопнула дверью аудитории. Успела! Он же еще не начал пару, да и не зашел даже, так что я не опоздала ни на нить.

Алек только изумленно уставился на меня, когда я плюхнулась рядом на скамью. Знать не хочу, на кого сейчас похожа, главное, чтобы не на загнанную клячу. И даже не в форме, переодеваться времени не было.

— Смотрю, у кого-то выдалась бурная ночь.

Я только отмахнулась, стараясь восстановить дыхание и успокоиться. Опять накатила знакомая слабость, но сердце стучало, как бешеное, норовя проломить грудную клетку. Значит, живая, по-настоящему живая.

— Э-э-элиш, ау?

— Иди…