Лунные дети
Шрифт:
— Давай! — рявкнул тот, не обратив внимания на шефа.
Кэл развернулся к Элиш, чтобы увидеть, как с ее рук сорвалась серебряным солнцем огромная сеть, наполненная силой до краев. Изломанные треугольник, квадрат и спираль — тирим, иссушение.
— Нет! — крикнул он, подался вперед, не отдавая себе отчет в том, что делает. — Не надо!
Но заклинание уже изогнулось, впиваясь в бист вилаха, и лысый пес издал жуткий вопль, рванулся, желая выпить кровь у Элиш, но сыщики тотчас связали его и льдом, и землей, и стальными цепями, не позволяя сдвинуться. Кэл не впервые видел, как действует тирим, но вновь содрогнулся.
Около лестницы притих ку ши, но с ним сыщики разделаются по-другому, Кэл знал это. Тайг, кажется, окликнул его, наконец заметив, но Кэл поспешил к Элиш, с момента активации заклинания не сделавшей ни шага. Она не шевелилась, только все смотрела на скелет пса.
— Элиш? — Кэл остановился рядом, еще не решаясь притронуться. — Элиш, ты в порядке?
Сейчас важнее всего было убедиться, что она не пострадала. Важнее работы, уборки, расследования было убедиться, что с Элиш все в порядке. Назойливо зацарапалась гончая и рыкнул волк, намекая, что преступники могут быть рядом, но Кэл впервые от них отмахнулся.
— Эл? — Тайг тоже приблизился, остановившись на расстоянии пары шагов.
Элиш вздрогнула, словно только услышала, медленно, как-то заторможенно повернулась к Кэлу и слабо улыбнулась. Она была сейчас белее мела, впрочем, как и остальные, только не дышала так же тяжело.
— Кэл?..
— Кровь, — Кэл указал на лицо, — у тебя кровь идет.
Элиш словно недоверчиво вытерла нос и удивленно посмотрела на руку.
— И правда… — она вновь подняла взгляд на Кэла, а в следующее мгновение медленно, как во сне, опустилась на пол.
Тайг рванулся, но Кэл не позволил ему даже прикоснуться, он подхватил Элиш, прижимая к себе, прижался губами ко лбу, поражаясь, насколько холодна ее кожа. Почти как у трупа. Но ведь нельзя, нельзя умереть просто от заклинания?
— Элиш? — забормотал он, отирая ее лицо. — Элиш, ты меня слышишь? Хили! Тайг, приведи Хили!
«Нет, — Кэл даже не заметил, как молча захромал наверх друг, — нет, ты не можешь погибнуть или пострадать, слышишь, Элиш?» Зачем он позволил использовать это заклинание? Оно всегда забирало много сил, всегда. Сильное заклинание, но и магии требовалось много, а Элиш была слишком молода для такого.
Сыщики медленно окружили их, тяжелое дыхание било Кэлу в уши, стучала в висках кровь.
— Хили сейчас придет, — хрипло объявил он, не выпуская Элиш из рук, но все же быстро оглядел парней. — Обязательно обратитесь к нему. Все.
— Да разойдитесь! — раздалось неуклюжее ворчание, и Солав, растолкав их, склонился над Элиш. Алва и Тайг вернулись с ним. — А… девчонка. Какое заклинание?
— Тирим.
— Дурное, — Хили пощупал ее лоб, проверил зрачки, походя остановил кровотечение из носа.
– Откат. Она вычерпала всю свою силу до дна, ничего не осталось, - он качнул головой. — Тоже мне, сыщики. Заставлять лунную использовать солнечное заклинание сразу после зенита! Активация потребовала не только всю магическую силу, но и ресурсы тела. Кровь из носа и обморок. Девочка могла бы умереть.
— Но с ней будет все нормально? — взволнованно спросил
Целитель цыкнул и поморщился.
— Лежать и лечиться, — припечатал он. — Ей надо выспаться хорошо и пару дней не перетруждаться. Остальные раненые — наверх.
Кэл тихо выдохнул и взглянул на Тайга, похлопавшего его по плечу.
— Слава Небу, — устало улыбнулся тот. — Надо отвезти ее в общежитие.
Кэл на мгновение прикрыл глаза. Он не мог сейчас оставить место преступления, но и позволить Элиш отдыхать в одиночестве в той небольшой комнате — тоже. Решение пришло мгновенно и показалось простым и понятным.
— Фелан!
Следопыт уже был тоже здесь, спустился к своим в подвал.
— Поймай кэб, — велел Кэл, удобнее перехватывая Элиш и поднимаясь. — Отвезешь Элиш домой. Потом вернешься и доложишь, что выяснил.
— В общежитие? — озадаченно уточнил Фелан.
— Ко мне, — Кэл повернулся к Алве. — Ты тоже поедешь, — он криво улыбнулся. — Я не хочу оставлять ее одну. Я знаю, что… неправильно так, но Алва, пожалуйста. Я постараюсь освободиться как можно быстрее.
Алва ответила ему долгим уставшим взглядом. Ее руки были наспех вытерты, но Кэл все еще чувствовал запах крови — крови Матью. Неверно было так поступать, Кэл знал, но разум никак не мог сейчас достучаться до сердца. Кэл хотел, чтобы в безопасности в первую очередь оказалась Элиш. Не семья, не подчиненные, а именно Элиш Тарлах, эта невероятная лунная. Тайг за его спиной тихо дышал, словно тоже боялся, что Алва откажет.
— Пожалуйста, — повторил Кэл, прижимая Элиш к груди все сильнее и не замечая, что у нее на предплечье уже наливаются синяки от чересчур крепкой хватки.
— Хорошо, — наконец сказала Алва. — Хорошо. Я сделаю это.
***
Спихнуть на кого-то другого свои обязанности Кэл не мог, да и не посмел бы этого сделать. Практически вся группа Тайга, включая его самого, оставалась в клинике. К несчастью, тяжелее всех пострадал Матью, он так и не пришел в сознание, даже когда оказался в палате. Солав установил круглосуточное наблюдение, чтобы вовремя успеть оказать помощь, если рана воспалится или начнет загнивать. По словам целителя, слишком рваные края могли накапливать гной, несмотря на то, что рану зашили. К тому же никто не брался утверждать, что не начнется внутреннее кровотечение, диагностика никогда не была идеальной, как и все в поднебесном мире. Последняя мысль принадлежала самому Солаву, и у Кэла возникло ощущение, что целитель впервые почти что оправдывается, извиняясь за невозможность дать точный прогноз.
С остальными дела обстояли лучше. Сломанные кости загипсовали и закрепили в одном положении, царапины и сильные ушибы пропитали и смазали мазями, наложили необходимые заклинания.
И Кэлу бы радоваться: они справились, они сумели уничтожить опасную нечисть, да только внутренности скручивало при малейшей мысли, что в квартире спит Элиш. Солав утверждал, что не будет последствий, но Кэл все равно волновался, стремился закончить работу быстрее, чтобы добраться до дома и самому убедиться, что с Элиш ничего не случилось, что она просто спит и точно проснется завтра утром. Или днем. Не важно, когда, главное, что откроет глаза и может снова обижаться на него сколько угодно.