Лунное сердце
Шрифт:
– Ладно, – согласился он, – уступаю тебе инспектора. А я займусь этим Байкером. – Он осклабился. – Ну а ты, Майк? Кого бы ты предпочел?
– Понимаю, что ты решил не оставлять свидетелей, – прохрипел Шевье. – А раз так, то их на всех нас хватит. Что останется, будет мое.
– Зря мы согласились ждать, – сказал Мерсье. – Они ведь считают, что до возвращения в Оттаву мы пальцем их не тронем.
– Это точно, – согласился Шевье.
– Нет, будем ждать, – отрезал Гэннон. – Чую я, что пока мы отсюда не выберемся, нам потребуется каждый умеющий стрелять.
– Как я жалею, что ты за мной приехала, –
– Иногда я просто ненавижу тебя за эту твою установку: «Опекать беззащитных женщин». Ты это чувствуешь?
– М-м…
– М-м… – передразнила его Мэгги и вздохнула. – Но сейчас дело не в этом. Я тогда не стала звонить тебе просто потому, что знала, как ты мне ответишь: скажешь, чтобы я ехала домой и ждала там.
– Понимаю. На твоем месте и я бы так поступил.
– Мое место было бы тебе слишком тесно, Такер!
Впервые за эти долгие часы инспектор улыбнулся и, обняв Мэгги, притянул ее к себе.
– Я полагала, что мы занимаемся патрулированием, – сказала, прижимаясь к нему, Мэгги.
– А как же! Одно другому не мешает. Такая работа!
– Вот как? Жаль, я не пошла служить в полицию.
– Да? А как же ты разыгрывала бы тогда роль Перри Мейсона? [97]
Впервые за долгое время оставшись один, Джеми ходил взад и вперед по кабинету, то и дело бросая взгляд на пустой экран компьютера. В нем таилось решение их проблемы. Он был в этом уверен. Ведь в компьютере много лет хранилась программа Тома. Что еще заложил Том в память машины? И какой код доступа открывает его программу? Наверняка какой-то простой. Настолько простой, что наткнись на него – и не догадаешься, что это ключ. Черт бы побрал Тома за его легкомыслие! Не имел он права так играть судьбами людей!
97
Перри Мейсон – адвокат, герой детективных романов американского писателя Эрла Стенли Гарднера (1889—1970).
Отойдя от стола, Джеми сел в кресло напротив камина. Вынул трубку, набил ее и пошарил по столу в поисках спичек. На столе все еще лежала рукопись его статьи для журнала «Дикая природа», а сверху карандаш Сары. Отложив незажженную трубку, Джеми уставился в пустой камин.
«Сара!» – подумал он, и грудь у него сдавило. Он чувствовал, как стены Дома отозвались на его тревогу. При всем том, что произошло, исчезновение Сары было для него главной проблемой – острой болью, которую не удавалось заглушить ничем. Куда отправил ее Том? В Иной Мир? В безопасности ли она с этим учеником Тома? А что, если чудовище Мал-ек-а схватило ее? А вдруг она сейчас как раз за силовым поясом, который окружает Дом, и не может пройти из-за этих тварей? Боже, если они заметили ее, то Сары, наверное, уже нет в живых.
От этой мысли Джеми обдало ледяным холодом. В который раз проклиная Тома, он поднялся и подошел к столу. Включил «Меморию» и занес руку над клавиатурой. С чего начать? Искать наобум? Попробовать угадать пароль? Он знал, что надо экономить электроэнергию на случай, если они застрянут здесь надолго, но сейчас ему было наплевать на это. Надо немедленно, прямо сейчас выяснить, что им делать! Может быть, никаких «потом» уже не будет.
Вздохнув, Джеми открыл картотеку с описанием виэрдина. Одно за другим он просматривал
Салли хотела сопровождать Байкера во время его дежурства, и притом что он не отказался от мысли вырваться утром на разведку, он не стал с ней спорить. Байкер собирался ехать на мотоцикле, но даже с винтовкой и на мотоцикле он здорово рискует – Байкер понимал это. Однако нельзя же просто сидеть сложа руки и ждать – вдруг выход из положения свалится на них с неба. Надо скорей выбираться отсюда! Возвращаться в Оттаву.
Байкер не слишком-то верил, что Том Хенгуэр – даже если он очнется – сможет им чем-то помочь. Во-первых, именно из-за него все они угодили в эту неразбериху! И кроме того, было еще одно обстоятельство. Как бы перекликаясь мыслями с Джеми, Байкер тоже тревожился, что Сара где-то здесь, за стенами Дома. Вдруг она пробирается сейчас через кусты, не может найти дороги, надеется, что они ее отыщут. Эти твари не знают, что означает рев мотоцикла, а она-то сразу догадается. Если она где-то здесь неподалеку и может двигаться, она прибежит к нему.
– Что с нами будет, Байкер? – спросила Салли.
Байкер вздохнул:
– Должны вывернуться наизнанку, но рвануть из этой трясины – вот что с нами будет. Пусть эти твари у дверей не воображают, что мы сложим лапки и подохнем им на радость.
– Я даже не о них говорю, – сказала Салли. – На меня нагоняют страх этот Гэннон и двое других.
– Они, конечно, мерзавцы, – согласился Байкер. – Я и насчет этого Такера не уверен. Все они одним миром мазаны – Такер, Гэннон и прочие.
– Ну, по-моему, равнять инспектора с этими парнями не стоит. Он хоть с виду и суровый, но, мне кажется, честный.
Ответить Байкер не успел. Они как раз завернули за угол и вышли в коридор, ведущий из восточного крыла в южное. Из третьей комнаты справа раздался грохот разбитого стекла. Взведя на бегу курок, Байкер ворвался в комнату, Салли за ним. Она направила фонарь в окно, а он поднял винтовку. На полу лежал камень, на ковре вокруг – осколки стекла. В дыру просунулась не то лапа, не то рука. Байкер готов был спустить курок, но не успел – вспыхнул яркий голубой свет, и тот, кто пытался проникнуть в Дом, исчез.
Салли подошла ближе.
– Стой на месте! – крикнул Байкер. Он продолжал целиться в окно. Оба с удивлением и страхом наблюдали, как стекло постепенно само восстановилось.
– Байкер!
– Не похоже, что это была лапа, – сказал Байкер. – По-моему, скорее рука.
– А окно, Байкер! Подумай!
– Да! Не знаю, что и сказать.
Каким бы образом Дом ни защищал их, эта защита еще работала. Качая головой, Байкер опустил винтовку. Дом всегда казался ему странноватым, но это уж было чересчур.
– Дай-ка мне фонарь, детка, – сказал он. – Надо выскочить, посмотреть, что там делается.
– Я… я с тобой, – заявила Салли.
– Не сходи с ума, – начал было он, но увидев, каким решительным стало ее лицо, замолчал.
Она напугана. Черт побери, он и сам напуган. Но своего решения она не изменит. Отчасти поэтому его сразу и потянуло к ней, когда они познакомились. Чувствовалось, что не в ее привычках отступаться от того, что она решила. Вся эта катавасия ее немного вышибла из седла – а кого, впрочем, нет? Но теперь она взяла себя в руки.