Лука
Шрифт:
— Да, Захар! — голос Луки по ту сторону был хриплым и усталым, и до жути знакомым. Я открыла рот, чтобы сказать ему все, как на заднем фоне раздался знакомый голос:
— МММ… Хочу шампанского!
Я бы узнала этот голос в любом состоянии, его томные, дерзкие нотки. Тошнота к горлу подступила сама собой. Я растерялась. Не ожидала такого поворота событий. Чувствовала себя дурой, которая забыла самое главное — кто такой Лука Гроссерия.
— Захар, блядь! Ну?
Я открыла дверь, натыкаясь на улыбающегося Захара,
— Поговори с боссом, Захар. — мой голос был обманчиво спокойным, внутри же все жгло до такой сильной боли, что хотелось выть. Лука был с Габи, там в Москве, развлекался, пока я была одна. А кто я ему, чтобы он был должен мне? Почему я решила, что могу претендовать на что-то большое?
Лицо моего телохранителя изменилось с веселого на удивленного, а потом на испуганное. Лука слышал мой голос и был достаточно умным, чтобы понять, что происходит.
Громкость была на максимуме, так что я могла услышать паузу, а потом обманчиво спокойный голос Луки:
— Дай телефон Алисе.
— Скажи, своему Господину, чтобы он сдох. Как собака вместе со своей сукой — выплюнула я, отправляясь обратно в свою комнату. Захар не стал меня останавливать.
Внутри все покрывалось коркой льда, вызывая наигранное безразличие и атрофию всех чувств. Трудно было поверить, что за эти дни я успела привязаться к этому бесчувственному человеку. Это была болезнь. Психологическое расстройство. Потому что я не могла любить или чувствовать какую-то привязанность к насильнику, к этому хладнокровному существу. Просто находясь в этом стрессе, я невольно нуждалась в покровителе и защите, и мой мозг выстроил искусственный мир, чтобы защитить меня.
Мне было необходимо придумать, как сбежать и скрыться от него. Пока я не могла ничего придумать.
Зайдя в комнату, я невольно уперлась взглядом в комод. Воспоминания меня взбудоражили и возбудили. У Луки было идеальное тело со своим индивидуальным притяжением, которое не отпускало, заставляло постоянно думать о его прикосновениях и ласках, которые он мог доставить. Его запах — смесь дорого парфюма и настоящего мужчины преследовали меня, будоражили и заставляли кусать губы. А ещё мне нравился его хриплый властный голос всегда знающий, что делать.
Было стыдно признать, но я скучала!
Захар стоял на пороге, как они передвигались так все бесшумно? Его лицо было невыносимо грустным, словно вся тяжесть этого мира упала на его бренные плечи.
— не стоило тебе звонить. — он сел на стул у комода, на котором раньше всегда лежали вещи Луки, он оставлял их там, когда шёл в душ или переодевался.
— почему же?
— ну, во-первых, шеф уже сомневается в моей профпригодности, потому что я не могу справиться с тобой. А во-вторых, потому что ты сделала хуже только себе…
— я сделала себе только лучше, я знаю правду: твой шеф — гандон.
Захар улыбнулся:
— Алиса,
— я видела, как он и тебя носил, это ничего не значит. И ещё, за каждую мою дерзость, он унижает меня. Или ты забыл, как Вы заставили делать ему минет при всех? Вот это ласка!
Мой голос пестрил истерическими нотками, но мне было все равно. Я облизала потрескавшиеся губы и подошла к Захару впритык:
— я даже не знала, что умею так ненавидеть!
Майлз
— Я разве ТЕБЯ спрашивал? — его голос отдавал леденящей душу сталью. Взгляд выдавал, что он готов разорвать на куски.
Я не понимающе отшатнулся, затыкаясь и не мешая.
Дьявол закатал рукава белоснежной рубашки, Paul Shark, подчеркивающей загар и скрывающей его тату. Он издал не человеческий звук, больше напоминающий рычание, и обрушил всю свою силу на впереди стоящего человека. Тот не мог посоревноваться с ним силой, хотя он не был ни связан ни ограничен. Просто согнулся, харкая кровью.
Рядом с ним стоял напуганный мальчишка, лет двадцать пять максимум, его трясло, как одуванчик на ветру. Он скулил и умолял отпустить его.
Но Лука не отпустит. Они виновники гибели его людей.
Мужчина на полу больше напоминал отбивную, чем человека. Я больше не вмешивался. Закончив выпускать пар, Лука выпрямился и сплюнул, его рубашка окрасилась в красные пятна.
— закончите с ним. Потом отдайте тело этому остолопу, пусть отвезёт его родным, чтобы могли похоронить. — затем он обернулся к мальчику. — ты передашь всем его сторонникам, что я убью каждого из них также, как эту собаку, если кто-нибудь из них хотя бы подумает нанести вред мне или моей семье… а ты… сколько тебе лет?
— двадцать один… — парень плакал, уже не стесняясь.
— завтра ты придёшь ко мне. С этой минуты ты отрабатываешь свою вину, я не калечу инвалидов. Каждый свой божий день ты будешь вставать с мыслью, что из-за тебя погибла женщина, которая этого не заслужила и двое хороших парней, ты будешь пахать как вол, чтобы искупить свои грехи и я не передумал оставлять тебя в живых, ты меня понял?
Тот судорожно закивал, хватая руку Луки и преданно ее целуя.
— как тебя зовут? — Дьявол отдернул руку, отталкивая его.
— к-коля. Акробатов, акробат.
— мы не живем под своими именами, чтобы никто не знал наши семьи. — сказал я. — сегодня по документам, ты умрешь, и станешь другим человеком.
Парень продолжал кивать как болванчик. Его подхватили и повели на выход, как и тело человека, который заказал бомбу.
— завтра прилетают Захар и Алиса, обеспечь, чтобы их встретили… — Лука закурил. Его лицо снова покрылось маской. — и ребят побольше отправь.
— ты думаешь угроза ещё есть?
— да, ее зовут Алиса.