Лука
Шрифт:
— Как скажешь, капитан! — отсалютовал я.
Мне не спалось. Когда Лука думал о работе, то становился мрачным и уходил в себя. С приездом парней к нему вернулось раздражение и ярость, не на них, они привезли нехорошие новости, которые не стали обсуждать при мне.
Проснувшись и не найдя его рядом с собой, я встала и вышла на балкон. Как и думала, Дьявол совершал утреннюю пробежку вдоль пляжа. Сегодня он встал раньше, а значит ему было над чем подумать.
Нехорошее предчувствие заскребло внутри.
Одев шорты с футболкой, я спустилась вниз, натыкаясь на Илух, готовившую
— Доброе утро! — в столовую вошел Майлз, не ожидавший меня увидеть. Он сел напротив меня, жонглируя яблоками, которые взял со стола.
— Доброе. — ответила я. — Хочешь кофе?
Я сделала нам два капучино, поглядывая на часы. Лука уже долго бегал, должен уже вернуться. Он будет недоволен, если увидет меня с Майлзом вдвоем, ничего не скажет, но взбесится, он никогда не забудет, что я нравилась его другу.
Поставив чашки с кофе, я постаралась стать у Илух, соблюдая дистанцию и не давая повода для гнева Дьявола. Это не укрылось от Майлза, который улыбнулся:
— Я рад, что у Вас наступил мир и гармония.
— Я тоже. — честно ответила я, отпивая из кружки кофе. Лука вошел в гостиную. Его стальной голый торс был покрыт капельками пота, и он все еще тяжело дышал после интенсивного бега. От его глаз ничего не укрылось, ни кофе, ни как я оделась, ни на каком расстоянии я стою. Оставшись доволен, он подошел ко мне, целуя меня в висок. Я испытала дежавю, вспомнив завтрак в Москве и как я не могла находиться с ним рядом.
— Сегодня съездим в Убуд, прогуляемся по рисовым террасам.
Глава 12
Я всегда знала, что шаткий мир в котором живу может разрушиться быстрее, чем карточный домик, но я старалась не думать об этом, отгоняла мысли прочь. Все неприятное было запечатано за семью замками, я запретила себе думать об этом. За последний месяц я научилась быть рядом с Лукой Гроссерия, различать его интонации: те, при которых его нельзя ослушаться и те, когда его еще можно уговорить… Выучила, когда не стоит мешать или нарушать его покой за работой. Таким образом, следуя правилам Дьявола и не навлекая его гнев на себя, я чувствовала себя спокойно и даже счастливо.
Океан, фрукты, солнце — никаких забот, сплошной релакс.
Было необычно просыпаться на его груди, ощущать его сильные руки на себе, властно прижимающие к рельефной груди, контролирующее меня даже во сне. Спящий он не был такой грозный, более расслабленный и спокойный, не желающий крови… Днем он умел давать приказы подняв бровь или прищурившись, и никто не перечил, все знали точно чего он хочет.
— Захар останется с тобой. — прошептал он в самое ухо. — Он продолжит тренировки с тобой…
Последние две недели Лука занимался со мной, учил ближнему бою и самообороне. Он безупречно владел разными техниками боевых искусств.
Меня радовала только новость, что со мной останется именно Захар, человек которому я доверяла.
Я прижалась голой спиной к его груди, ощущая кожей его волосы. Лука тут же жадно обхватил мою грудь, лаская ее. Мне было невыносимо грустно от мысли, что он оставит меня тут одну.
— Я
— Я тоже буду скучать. малышка. — медленно, пробуя слова на вкус, произнес он. Внутри меня что-то предательски дрогнуло, накрывая с головой.
Майлз.
Не все понимают прелесть Бали. А я вот любил этот остров за тишину, что он дарил, как освобождал голову от ненужных мыслей и залечивал душевные раны. Океан с каждым отливом уносил куда-то в свои глубины боль и сомнения. Становилось легче дышать.
За полторы недели на этом острове я отдохнул на год вперед. Мы с Аланом покутили, как в лучшие годы своей молодости. Захар не делал ничего, что было не санкционировано его господином, презирая человеческие пороки, такие как: пьянство и блуд. Лука никогда не участвовал в пьянках, это был ни его конек.
Алан еще до конца не протрезвел, поэтому с зеленоватым лицом он попивал балийское пиво, делая глубокие вдохи. Я не скрывая злорадства подтрунивал над ним:
— Ал, соберись, ты же врач!
Друг запустил в меня камушком, намекая как я бешу его.
Лука вышел из дома в белоснежной рубашке и черный брюках, в руках он держал пиджак. Темные очки прятали его глаза и шрам от ранения. На нашем фоне, помятых и разбитых, он выглядел английским денди.
— Могли бы и не бухать так вчера! — недовольно скривился он, рассматривая зеленое лицо нашего врача. Я тут же заухмылялся. Лука недовольно закачал головой. — От Вас разит перегаром…
Захар в футболке и шортах подошел к нам, весь его вид осуждал наши разгульные лица. Идиалист недоделанный.
— Захар, мне нужно тебе говорить, что ты отвечаешь за нее головой? — цербер покачал головой, пряча руки в карманы. Его лицо было очень серьезным и сосредоточенным.
— Поедем? — спросил я. — Машина готова. Мы тоже.
Алан пошатываясь, встал, отряхивая брюки от пыли и направился к машине. Я потушил окурок, тоже вставая, осматривая виллу. Хотелось бы попрощаться с Алисой, но она не вышла и я не стал спрашивать почему. Это меня не касалось.
Лука кивнул, пожимая руку Захару на прощание и направляясь к машине. Он сел отдельно от нас на заднее сиденье, скрываясь за темными стеклами бронированного джипа. Я сел к Алану, тяжело вздыхая.
Ворота стали медленно открываться, готовые нас выпустить, и в этот самый момент в зеркало заднего вида я увидел Алису в длинной льняной рубашке, босую на пороге дома. Волосы были неаккуратно собраны в пучок, она провожала нас взглядом и нерешительно мялась у входа.
Я хотел открыть окно и помахать ей рукой, но передумал. Ворота были открыты и мы были готовы выехать. Но из машины позади выбрался Лука, направляясь обратно к дому, он неспеша поднялся по лестнице, одергивая рубашку, чтобы максимально прикрыть ноги златовласки. После чего распуская ее волосы, обхватил руками лицо и притянул к себе.