Лука
Шрифт:
И вот уже несколько дней я ерзаю, как на расколенных углях, потому что в его присутствии между ног постоянно влажно, и стоит мне только увидеть его татуированную загорелую руку, представить ее на моей белоснежной коже, как меня бросает в пот. И не оставляет постоянное чувство неудовлетворения после его ласк в ванной… Дьявола наказание начало разъедать меня. Я откинулась, мысленно застонав. Раньше я никогда не испытывала такое влечение к мужчине.
— У тебя что-то болит? — хмуро спросил Лука, поворачиваясь ко мне. Значит стонала я вслух. Кровь тут же подступила к лицу, заливая краской шею и лицо, выдавая меня
Мы приехали в гостиницу в самом центре города, перекрытую практически полностью охраной Луки. Я видела их повсюду: на стоянке, ресепшене, у лифтовых и на этаже. В одинаковых костюмах с одинаковыми стрижками они расхаживали с рациями, осматривая каждый сантиметр территории. Как администрация гостиницы позволила такое? Они же распугают всех гостей!
— Это моя гостиница. — пояснил Лука, снова прочитав мои мысли. Я даже потерла шею, проверяя-нет ли там импланта, который передает ему мои чувства и мысли.
Люкс, в котором нам предстояло жить, был на самом последнем этаже, и к нему вел отдельный лифт, перед входом в который, часть охраны осталась в коридоре. Мне было неуютно передвигаться при таком пристальном наблюдении, я то и дело, что врезалась и спотыкалась.
Номер был очень просторным и светлым, состоящим из нескольких комнат в современном стиле. Ничего вычурного и лишнего. Я сняла куртку и аккуратно повесила ее в шкаф, сняв с себя также кроссовки.
Из окна открывался потрясающий вид на Москву, даже вдалеке виднелись цветные купола Василия Блаженного, больше напоминавшие рожки мороженного, чем церковную архитектуру. Я прижалась лбом к холодному стеклу окна, выдахая на него, чтобы оно запотело.
— Хочешь выпить? — его хриплый голос был у самого уха. Он бесшумно передвигался, как хищник на охоте. По шее тут же пробежали мурашки от его дыхания.
— Я бы выпила джина.
Лука открыл бар и стал изучать запасы алкоголя, прижимая ухом телефон.
— Принеси лед и спрайт. И притащи еще сыра, оливок, два стейка медиум. И чтобы не дольше пятнадцати минут.
Я уже и забыла, что он все обо мне знает, включая предпочтения в выпивке. В его досье на меня и не такое есть. А еще было странно находиться с ним в номере, как с обычным смертным человеком, выпивая и кушая, обсуждая земные дела.
Себе он даже не стал наливать, начал выпивать виски прямо из бутылки с горла, не закусывая. Я села в кресло у окна, поджимая ноги. Сердце стучало. Что будет дальше? Мы никогда не были вдвоем долго в одной комнате, и от этой мысли все будоражилось и мешалось в предвкушении запретного и страха неизвестного.
— Ты дрожишь. Выпей. — скомандовал он, располагаясь напротив меня в кресле. Он занял непринужденную дразнящую позу с широко разведенными ногами, намекающую на его мысли.
— Я не пью чи… — на середине речи поперхнулась от его взгляда, говорившего, что он, итак, это знает без меня. И он сказал пить. Сегодня не хотелось с ним спорить, протянула руку и отпила чуть-чуть, морщась. Алкоголь окутал желудок, обжигая его и смешиваясь
— Люди, которые хотят меня убить. — спокойно ответил мой собеседник словно это была обыденность, продолжая рассматривать меня откровенно пошло, мысленно раздевая и, наверное, уже овладевая в этом же кожаном кресле. Мне стало жарко, хотя я была в футболке. А может я выдавала желаемое за действительное?
На нервной почве я пальцами отдирала кожу вокруг ногтей, что не укрылось от него. Лука цокнул осуждающе языком, и я прекратила, хватаясь за стакан и снова отпивая, чтобы успокоиться. На этот раз джин разлился приятным теплом.
— Не дрожи так, поешь и можешь ложиться спать.
— Я не хочу есть. — Лука проигнорировал меня, снова отпивая и потягиваясь. Он сидел вальяжно раскинувшись в этом чертовом кресле, прекрасно осознавая, что я чувствую и просто издевался надо мной своим невозмутимым спокойным видом.
В дверь постучали и Лука встал, чтобы впустить официанта, который принес еду: два дымящихся стейка с веточками розмарина и нарезки с прошутто, сыром и оливками.
Лука стянул рубашку, вешая ее на стул, демонстрируя свое идеальное тело, выкованное из стали. Татуировка покрывала часть его шеи, плечо и руку. При рассеянном свете, казалось, что она из титана, как в фантастическом фильме. Из-под спущенных джинс выглядывали белые трусы. И я снова застонала уже вслух, запивая чувство животного голода джина.
Лука отобрал у меня стакан.
— Я предложил тебе выпить, а не напиться.
— Ты сам пьешь виски из бутылки, как пиво. — буркнула я недовольно, как ребенок у которого отобрали игрушку. Лука словно испытывал меня, накалял, ждал, когда я сдамся. — Можно я пойду в душ?
— Нет, сначала ты поешь.
Я нехотя взяла приборы и приступила к мясу, невероятно восхитительному и ароматному, но несмотря на это, все равно мне не лез кусок в горло. После сегодняшних смертей кушать мясо не хотелось совсем, тем более под пристальным взглядом узурпатора, следившим за каждым моим движением.
— Я не могу больше. — сдалась я откладывая приборы, чувствуя себя маленьким ребенком под присмотром родителей, которого заставляли есть. Смотреть на Луку, выпившего половину бутылки виски спокойно, было невозможно.
— Можешь идти. — разрешил он, и я, как ошпаренная, выскочила, чтобы не находится в его присутствии. Алкоголь начинал действовать расслабляюще, отодвигая неприятные события и обостряя мои чувства в присутствии этого мужчины, чьё тело было идеальным. Но притягательность даже была не в нем, а в ауре которую он источал.
Я раздраженно сдирала с себя одежду, злясь от всей этой ситуации. Я была пленницей этого человека, а заглядывала ему в рот, как птенец. Откинув вещи, я включила душ, собирая волосы, чтобы не намочить голову. Делая шаг в душ, я не рассчитала, что плитка может быть скользкой и подлетела в кабине, отчаянно цепляясь за стены, чтобы предотвратить падение.
— ААА.
От сильного удара и повреждений меня спас только алкоголь, атрофировавший мои мысли и мышцы. Я замерла, растянувшись на полу, у меня ничего не болело, но холод исходивший от пола успокаивал. Я лежала, рассматривая струйку воды, спадающую на меня водопадом. В голове даже не осталось мыслей.