Лука Мудищев (сборник)
Шрифт:
Возможно для людей.
Где розы, там и тернии,
Таков закон судьбы,
Я первым стал в губернии
В знакомствах и любви.
Портные, сочинители,
Купчишки и графья
Ебали все, что видели,
И лучше всех был я!
С пиздой цепями скованный,
Изменчив человек,
Настал иллюстрированный
Счастливый новый век.
Рисунки чудно слажены,
В них каждый штрих хорош,
А бляди так раскрашены,
Не хочешь, а возьмешь.
Чем
Постигнуть нет ума,
В ней все иллюминованно,
А в буквах мрак и тьма.
Тут ножки разлетаются
Под кистью удальцов,
Там юбки развеваются,
Что не найти концов.
Прекрасно, восхитительно,
Виват, Мари Монблан,
Как держит хуй решительно
Мадмуазель Шарман.
В ней поза идеальная
Исполнена красот,
Но самое печальное:
Любого заебет!
Она давно мне нравилась,
Исторья не нова;
Своей пиздой прославилась
И горлом здорова!
А мы в любви не зрители,
Запутавшись в мудях,
Не только сочинители
Ебутся в повестях!
Бывало, день изводишься
На службе так и сяк.
А тут домой воротишься,
А женка хвать елдак!
Начнешь в четыре голоса,
Зальешься, как река;
А кончишь тоньше волоса,
Нежнее ветерка.
Изведал уж немало я
Житейской суеты,
Эх, молодость удалая!
Куда исчезла ты?
Вдовий утешитель
Московская повесть
Вдова должна и гробу быть верна.
Вдова, исчадье ада,
Нечистых дум услада,
При свете ночников
Влечет меня в альков.
Все тихо, все в покое,
Ах, что это такое?
Она мне шепчет в ухо
И лезет под сюртук;
Не по себе, старуха,
Ты нынче рубишь сук!
Но, Боже, что со мною,
Как манит сей изгиб,
Я сладких грез не стою,
Я, кажется… погиб!
Повис! Вотще таиться,
(Некстати случай свел!)
Ну, как тут не забыться
И не задрать подол!
Здесь дело не до смеху,
В груди желаний
Забить бы мне прореху,
Сей вдовий дортуар.
Вотще! Повис приятель,
Нескромных нег ваятель.
Как разум мой кипит,
Когда он крепко спит!
Вдова, раскинув ноги,
Не в силах уж терпеть…
О, сжальтесь! Боже! Боги!..
Вбить кол и — умереть!
Восстань же, пробудися,
В последний раз молю,
Воспрянь, развеселися,
Ты видишь: я люблю!
Вотще! Повис над миром
Поверженным кумиром…
Вот ужас! Гладь да тишь.
В кусты? Ан, нет, шалишь!
(Мне жаль сие терять,
Ты должен это знать.)
. . .
. . .
. . .
Но вот главу подъемлет
Приап. Могуч, велик!
Он никому не внемлет,
Капризный баловник.
Виденьем вновь смущен,
Спешит развеять сон!
Он зол! он жаждет мщенья,
Ликует и скользит;
Какие наслажденья
Ему сей ров сулит!
. . . .
Врывайся, бей с разбега,
Нисколько не таясь,
Ты — Альфа и Омега,
В любой дыре ты князь!
Люблю твои забавы,
Эраты верный друг,
Ликуй, наперсник славы,
Уже натянут лук.
Стрелой неотвратимой
Лети в иную даль;
В душе невыразимой
Рассеется печаль.
Закинув гордо шею,
Как лебедь в облаках,
Я снова гордо рею
В раю… Увы и ах!
. . .
Почто же то терзанье
Не за что я узнал?
Меж тем как испытанье
Мне Бог любви послал.
Но вот — теперь не скрою,
Во всей красе возник:
Умножил я тобою
Природы грешный лик.
От радости в постеле
Запрыгала вдова:
«Неужто в самом деле
Кружится голова?»
О, плотский жар желаний
И темных ожиданий,
Я по стопам твоим
Шел с трепетом живым!
. . .
Вдова в перинах тонет,
Воркует, бредит, стонет,
Пылает, как в огне,
Рисуясь на спине.
В прожорливом межножье
Клубится сущий ад,
Мой конь на бездорожье
Все скачет невпопад.
Амур! Немой свидетель
Возлюбленной четы;
Бессонных сцен радетель
Взирает с высоты,
Как я над бездной рею,
В глубинах пламенею,
Не мысля дна достать,
Чтоб удаль показать!
Однако дело скверно:
Вдову толкнул я ввысь,
И в этот миг, наверно,
Все мысли пресеклись,
Когда под небесами
Излился я стихами.
Услышав те слова,
Утешилась вдова!
Балет