Лука Мудищев (сборник)
Шрифт:
На смерть возлюбленной
I
В тоске по юности моей
И в муках разрушенья
Неверных вспомнил я блядей,
Утратив впечатленья.
Одну из них я погубил,
В любви, на все готовый,
Одну из множества могил
Оплакал скорбью новой.
Я помню тот заветный час,
Толпа угомонилась,
И на панель ты в первый раз,
Как светлый
Проспект шумел. Там дилетант
И денди хладнокровный
Твое искусство, твой талант
Почтили данью ровной.
И точно, мало я видал
Красивее плутовок:
Твой голос ласкою звучал
И каждый жест был ловок.
Ты розой пурпурной цвела,
Где мы прошли, как тени,
И вскоре всех ты превзошла,
Открыв свои колени.
Исканья старых богачей
И молодых нахалов,
Куплеты бледных рифмачей
И вздохи либералов,
Все, все в пизде твоей слилось
И в сердце вдруг отозвалось!
II
Со мной ты как-то заперлась
Богиней недоступной
И вся разврату предалась
Душою неподкупной.
В тебя входил я, как солдат,
Наскучив службой ратной;
И каждый вздох, и каждый взгляд
Был бранью непечатной.
Разлитый в поцелуях хмель
И бред продажной ласки
Напомнил синий мне апрель
И свет старинной сказки.
Как ненавистное ярмо,
Одежды с плеч срывая,
Глядел в глубокое трюмо,
Признанья повторяя.
Там, лик закрыв, луна плывет,
Мерцая, гаснут свечи,
Ты подставляешь красный рот,
Колени, груди, плечи.
И, скорбно руки заломив,
Дашь волю горьким пеням,
Где я взбегаю, как прилив,
По бедрам и коленям.
Где наши знойные тела
Всю ночь в глухом алькове
Вновь отражают зеркала
Желаньем жаркой крови.
Гляжусь ли в жуткое трюмо,
На сердце пусто и темно,
Редеет мрак угарный,
Но длится сон кошмарный!
. . . .
. . . .
. . . .
. . . .
III
Пусть в душу грешная мечта
Льет сладкий яд заклятья;
Пускай ласкает нагота,
Раскрыв свои объятья.
Изгибы тела я познал,
Целуя и лаская,
Я губы женщины листал,
Небесный лик стирая.
Дрожа, ты гладишь по спине
Лилейными перстами,
И отзовусь я в тишине
Постыдными словами.
Склоняясь, я любви искал,
Искал в тебе забвенья.
Но
Прекраснее мгновенья!
Пылали щеки. Голос пел
Науку страсти нежной,
Я первый раз тобой владел
С любовью безнадежной.
Ты подо мною, как змея,
Сгибалась, разгибалась;
А я шептал: моя, моя,
И в сердце пела жалость!
Навек бы канул меж грудей,
Чтоб услыхать в ответ: злодей!
IV
В сознанье светлой красоты
И творческого чувства,
Мужчин ласкать любила ты,
Любила как искусство.
Любила еблю… Твой закат
Был странен и прекрасен.
Горел огнем блудливый взгляд,
Пронзителен и ясен.
Сама не знала свой удел,
Но до конца, как прежде,
Твой голос, ублажая, пел
О страсти и надежде.
Не так ли звездочка в ночи
Срываясь, упадает,
И на лету свои лучи
Последние роняет.
Умрите, звуки
Люблю в тебе порыв смятенья,
Тот огнь, сокрытый и глухой,
Сей сладкий трепет наслажденья
И жаркий стон: ты мой, ты мой!
Любовь камен, как миг Фортуны,
К тебе, к тебе приникнул я,
И вновь в душе запели струны,
Ключи забили бытия.
И отрываясь, полный муки,
От девы, ласковой ко мне,
Я говорю: умрите, звуки,
Пусть страсть угаснет в тишине!
Взаперти
О, сколько женщин взаперти
Всю ночь рыдают в голос!
А хоть и спят! Как ни верти,
Но сердце раскололось.
А что их гложет? Стыд и срам,
Разврат и пламень серный.
Им снится ебля по ночам
И обожатель скверный.
Но что за притча? За дверьми,
В плену смертельной лени,
Мне слышен голос: «На! Возьми!
Раздвинь мои колени!
Поставь хоть раком на рояль,
Чего ты медлишь? Боже!..»
На лицах женщин тех печаль
И страсти свет, похоже.
Но что до плотских мне утех
И до цветов увядших?
По городам гуляет грех,
И льются слезы падших.
Адель
Играй, Адель,
Ласкай украдкой;
Продлится хмель
Минутой сладкой.
Во тьме кулис,
Как бы играя,
Продлись, каприз,
Блаженство рая!
Люблю следить
Твои движенья;
Как искупить
Мне заблужденья?
Моей весны
Златые сны,
Плоды любви
Лови, лови!
Ласкай, Адель,
Мою свирель!