Лука Мудищев (сборник)

Барков Иван Семенович

На дне

В час последнего беспамятства

Не поднять с похмелья век,

Все, кто сгинули, — останутся

Под разливом этих рек.

Порыванья, содроганья,

Что искали мы на дне?

В час последнего свиданья

Ты ведь вспомнишь обо мне!

Клонит ветер

Ты у зеркала свет мне застишь,

Я твой баловень, ты — швея,

Эта плоть, словно двери, настежь,

Сколько времени ты моя?

Мне взглянуть бы на душу живу,

По

изгибам скользя твоим;

Клонит ветер над речкой иву,

Низко стелется тонкий дым.

Пустое

Ты пьешь вино — и разум твой молчит,

Любовь моя, мы виноваты оба,

Пока же смерть наш спор не разрешит,

Тебе останусь верным я до гроба.

Как ни играй насмешка на губах,

Твои слова, поверишь ли, пустое,

Как ни горит упорный блеск в глазах,

Несчастна ты, но я несчастен вдвое.

Еще хранишь ты неприступный вид,

Еще твои движенья безучастны,

Но даже смерть наш спор не разрешит,

Где мы с тобой, как никогда, несчастны!

Сердцебиенья

В песке морском, к закату разогретом,

Тебя я в три прыжка настиг, о диво!

Я был — кресалом, ты же вновь — огниво

Изображала… Здесь, под парапетом

В желаньях ты была так прихотлива,

Блестя обломком золотого зуба,

Что бросив навзничь в полосе отлива,

Ворвался я в зияние раструба.

Там, в глубине разбуженного лона,

Мужи сходились — их сердцебиенья

Я вторил им. И навсегда до стона

Запомнил к тайному прикосновенья

Мы все в тебе сходились неуклонно

Дрожа от страсти и от нетерпенья.

Каприз

Я тебя поманил, я тебя залучил,

Я от нечего делать косяк нам забил,

Я добился тебя до рассвета!

Все на свете отдать, целовать и ласкать,

Я тебя полюбил в это лето.

Ты пыталась быть строгой в одном неглиже,

Стоит рот мне открыть, ты смеешься уже,

Мы без устали делали это;

Набежала волна, закатилась луна,

Я тебе изменил в это лето.

Только сделал я знак, ты задула свечу,

Я на пальце наган равнодушно кручу,

Всё то видел я, кажется, где-то.

Ах, какая тоска, пистолет у виска,

Я оставил тебя в это лето!

Демон

В любви запретов нет, похоже,

И все пороки на виду,

Катались мы на смятом ложе,

Как будто грешники в аду.

Срывались флейты и пистоны,

Терзая воющих собак;

Сливались скрежеты и стоны,

Гашиш и аглицкий табак.

Зачем искать зверей опасных,

Зачем шарахаться людей,

Когда среди забав опасных

Не знал я женщины страшней!

Она мой демон и мучитель,

Слиянье уст, пожатье рук.

Я враль, как всякий сочинитель,

Но

темен стал порочный круг.

Все перепуталось, однако,

Жена, любовница, жена,

И воскресает в пичикато

Одна дрожащая струна!

Знаки

В твоих глазах, что голубей небес,

Плывет Берлин-кораблик вниз по Шпрее;

Нас искушенья настигает бес,

А ветер задувает все сильнее,

Ты веткой покачнешься без листвы,

Когда на теле проступают знаки

Греховной жизни, ветреной любви,

Как на листе линованной бумаги.

Медлительная тьма у ног легла,

Ты поцелуй по капле пьешь губами,

Где вновь и вновь сближаются тела,

Окутанные нежностью и снами.

Испытание

Красавиц ли звал на ложе

Иль сдуру гневил жену,

Одну я любил… О, Боже,

Тебя лишь любил одну.

Ты кинозвезда, похоже,

Но разве я мух ловлю?

Люблю я одну… О, Боже,

Одну лишь тебя люблю.

Найду ли себе моложе

Иль буду страдать любя,

Одну я люблю… О, Боже,

Люблю лишь одну тебя.

Под гавайские гитары

Не требуя к себе вниманья,

Ты не печалишься ничуть;

Какие жаркие желанья

Волнуют молодую грудь!

А под гавайские гитары,

Покинув полутемный зал,

Несутся бешеные пары

В нагие пропасти зеркал!

Что ты сделал, окаянный?

Я пройду вдоль сонных окон,

Как здесь безотрадно!

Ни прохожих, ни влюбленных,

Грустно и досадно.

Слышу лепет канарейки,

Птички-побирушки;

За душой нет ни копейки

Для моей подружки.

Ты ли падала в объятья,

Исходя слезами,

Ты ли сбрасывала платья

С горькими словами?

Мой любимый, мой желанный, —

Слышу за спиною…

Что ты сделал, окаянный,

Со своей душою?

Что ты сделал, что ты сделал? —

Слышу я ночами,

Ты скажи мне, что ты сделал

С юными годами?

Слышу всхлипы и рыданье,

Пусть она поплачет;

Только все твое страданье

Ничего не значит!

Крикну в окна напоследок,

Кто мне отзовется?

Слишком грустно с этих веток

Песня птички льется.

Путь

Ты знаешь, путь ко мне заказан,

Но храм открыт, как ресторан,

Ничем с тобою мир не связан

И вся любовь — сплошной обман!

Душа летит во все пределы,

А тело вновь ласкает бриз.

Как часто ты ресницы-стрелы

С улыбкой опускала вниз.

Над наготой непобедимой

Навек забыться и уснуть;

Как ты хотела быть любимой,

Какой проделала ты путь!