Лучшее во мне

Спаркс Николас

— Это не Тед. Но ты должен приехать его забрать. Он очень плох, — проговорил Доусон и, прежде чем Эби что-то ответил, сказал, где его найти. Отключившись, Доусон бросил телефон на землю между ног Теда.

Затем он вернулся в пикап и, ударив по газам, поехал прочь. Выбросив пистолет Теда в реку, он решил тотчас заехать в гостиницу забрать свои вещи. После этого он поменяет машины, оставив пикап Теда там, где его сегодня нашел, и снимет гостиницу где-нибудь за пределами Ориентала, где наконец примет душ и, прежде чем лечь спать, перекусит.

Он очень сегодня устал. Слишком длинный выдался день. И Доусон был рад, что он закончился.

9

Живот

у Эби Коула горел огнем, и температура никак не спадала. Когда врач зайдет осмотреть Теда в следующий раз, решил Эби, он покажет ему свою рану. Они, конечно, захотят и его упечь в больницу, да только этому не бывать — лишние вопросы ему ни к чему.

Было уже поздно, дело близилось к полуночи, и жизнь в больнице стала затихать. В тусклом свете палаты Эби посмотрел на брата: здорово его Доусон отделал, не хуже, чем в прошлый раз. Когда Эби его нашел, подумал, что Тед покойник: все лицо в крови, рука вывернута. Эби тогда сразу решил: либо Тед потерял бдительность, либо Доусон его поджидал, что, в свою очередь, наводило на мысль о наличии у Доусона своих планов.

Боль сверлила живот, вызывая приступы тошноты. Сидение с Тедом в больнице усугубило дело — там было жарко, как в пекле. Эби сидел там до сих пор лишь по одной причине — хотел быть рядом, когда Тед придет в себя, чтобы узнать, что там затевает Доусон. Навязчивая идея вызвала нервную дрожь, хотя, возможно, предположил Эби, у него просто путаются мысли.

Поскорее бы подействовали антибиотики.

Получается, весь вечер коту под хвост, причем не только из-за Теда. Сначала он вздумал поехать повидать Кэнди, но когда добрался до «Тайдуотера», вокруг нее уже крутилась половина присутствующих в баре парней. Эби с первого взгляда смекнул, что она что-то задумала — красовалась в топе на бретельках, демонстрировавшем все ее прелести, и едва прикрывавших зад шортиках. А как увидела его, тут же занервничала, словно ее поймали за каким-то криминалом. Точно его появление ее не обрадовало. Он уж было хотел вытащить ее из бара, но слишком вокруг было много народу. В итоге он решил потолковать с ней позже, и уж тогда она узнает, где раки зимуют. Это точно. А сейчас хорошо бы выяснить, отчего у нее был такой виноватый вид, когда он вошел. Или, скорее, из-за кого.

Потому что ясно как божий день: дело было именно в этом. В одном из парней в баре. И несмотря на то, что Эби плохо соображал из-за жара и страшной боли в животе, он тем не менее собирался выяснить, кто именно тот самый парень.

Таким образом, он приготовился ждать и вскоре заметил одного, кто мог бы вполне им быть: молодой темноволосый малый. Слишком уж он откровенно флиртовал с Кэнди, чтобы это было просто так. Эби видел, как она коснулась его руки, а когда принесла ему пива, нагнулась, вывалив перед ним свои груди. И только Эби встал, чтобы пойти и навести там порядок, как у него затрезвонил телефон: звонил Доусон. Потом он, барабаня пальцами по рулю, вез в больницу Теда, распластавшегося на заднем сиденье. Однако, даже мчась в Нью-Берн, Эби рисовал себе в воображении Кэнди с тем самоуверенным нахалом — как он срывает с нее топ, а она стонет в его объятиях.

Вот сейчас она заканчивает работать. При этой мысли Эби вскипел от ярости, потому что точно знал, кто провожает ее к машине, но ничего не мог изменить. Сейчас нужно выяснить, что затеял Доусон.

Всю ночь Тед то приходил в сознание, то снова отключался. Из-за лекарств и сотрясения мозга он плохо соображал, даже когда был в сознании. Однако к середине следующего утра он начал чувствовать. Чувствовать ненависть. Эби он ненавидел потому, что тот все допытывался, не собирался ли Доусон прийти за ним; Эллу, потому что та все ныла, переживала и всхлипывала; ненавидел

свою родню, их шепот доносился до него из коридора — там все решали, стоит ли им его по-прежнему бояться. Но больше всех он ненавидел Доусона. И, лежа в постели, до сих пор пытался понять, что именно произошло. Последнее, что он запомнил, перед пробуждением в больнице, был стоявший над ним Доусон. И понять смысл того, что ему говорили Эби с Эллой, ему удавалось далеко не сразу. В конце концов врачи были вынуждены его связать и пригрозили вызвать полицию.

Потом он все же стал поспокойнее, поскольку только так мог выбраться отсюда. Эби сидел на стуле, а Элла на кровати рядом. Она все суетилась вокруг него, и он с трудом подавлял в себе порыв врезать ей как следует, хотя был привязан к кровати, а потому даже при всем желании не смог бы этого сделать. Мысль о Доусоне снова заставила его попробовать ремни, которыми он был пристегнут, на прочность. Ну все, ему не жить, это как пить дать, и плевать Теду на предписание врача оставаться в больнице под наблюдением еще одну ночь и ограничить активность. Ведь Доусон может исчезнуть из города в любую минуту. Рыдания Эллы стали перемежаться с икотой.

— Пошла прочь, — сквозь зубы процедил Тед. — Мне нужно поговорить с Эби.

Элла вытерла лицо и без звука вышла из палаты. Тед повернулся к Эби. Брат выглядел хуже некуда — лицо горит, весь в поту. Заражение. Это Эби нужно в больницу, а не ему.

— Вытащи меня отсюда.

Эби, поморщившись, подался всем телом вперед.

— Хочешь снова пойти с ним разбираться?

— Я еще не закончил. Эби показал на гипс.

— И как ты собираешься с ним разбираться, когда у тебя сломана рука? И если ты вчера с двумя пистолетами не смог ничего ему сделать.

— Ты пойдешь со мной. Сначала привезешь меня домой, и я возьму еще один «глок». А потом мы с тобой доведем дело до конца.

Эби откинулся на стуле.

— А с чего это я должен этим заниматься?

Тед не мигая смотрел на брата, пытаясь осмыслить сказанное.

— Потому что последнее, что я запомнил, прежде чем отключиться, это его слова о том, что ты следующий.

10

Доусон бежал вдоль берега моря, по плотному, слежавшемуся песку, вяло догоняя нырявших в волнах крачек. Несмотря на ранний час, пляж был полон: кто-то вышел на утреннюю пробежку, кто-то выгуливал собак, дети уже вовсю строили замки из песка. За дюной на террасах люди, положив ноги на перила, наслаждались утренним кофе.

С гостиницей Доусону повезло: в это время года те отели, что у пляжа, как правило, забиты до отказа, и ему пришлось обзвонить несколько мест, прежде чем нашелся номер, от которого только что отказались. У него был выбор, где поселиться: здесь или в Нью-Берне, но поскольку в Нью-Берне располагалась больница, решил, что лучше обосноваться где-нибудь от нее подальше. Он собирался лечь на дно. Тед этого, конечно, так не оставит.

Как Доусон ни старался, не мог выбросить из головы темноволосого незнакомца. Если б он за ним не пошел, не узнал бы об устроенной Тедом засаде. Призрак поманил Доусона, и он — как в прошлый раз, в океане, после взрыва на платформе — двинулся на его зов.

Эти случаи не выходили у Доусона из головы — крутились один за другим, замыкаясь в круг, не давая покоя.

Одно чудесное спасение могло оказаться просто случаем. Но два? Доусон впервые задумался, не действует ли темноволосый незнакомец, спасая его с каким-либо дальним прицелом, возможные мотивы которого Доусону неизвестны.

Пытаясь прогнать от себя эти мысли, он прибавил ходу. Воздух вырывался из легких с трудом. Не сбавляя темпа, Доусон снял с себя рубашку и, как полотенцем, обтер потное лицо.