Лучшее во мне
Шрифт:
Но вот на подъездной дороге показалась машина Аманды. Захрустев гравием, она остановилась в тени рядом с автомобилем Доусона.
Из машины вышла Аманда и тут же остановилась, сраженная черными брюками и белой крахмальной рубашкой Доусона. Это сочетание действительно производило впечатление. С небрежно перекинутым через плечо пиджаком, Доусон смотрелся, пожалуй, даже слишком эффектно, что делало слова ее матери еще более пророческими. Сделав глубокий вдох, Аманда задумалась, как ей быть.
— Я опоздала? —
— Вовсе нет, — сказал Доусон. — Я специально приехал пораньше, хотел убедиться, что машина в полной готовности.
— И что же?
— Тот, кто ее чинил, знал свое дело.
Аманда улыбнулась. Она наконец подошла к Доусону и, повинуясь безотчетному порыву, поцеловала его в щеку. Доусон растерялся, а появившееся на его лице смущение, как в зеркале, отразило смущение Аманды. Аманда снова услышала слова матери. Пытаясь прогнать их, она махнула рукой в сторону машины.
— Ты опустил верх? — удивилась она.
Ее обращение вернуло Доусона к действительности.
— Я подумал, что мы можем на ней поехать в Вандемир.
— Это же не наша машина.
— Да, — кивнул Доусон. — Но чтобы проверить, все ли в порядке, на ней нужно прокатиться.
Владелец, прежде чем решится выехать на ней вечером в город, пожелает убедиться, что автомобиль в безупречном состоянии, уж поверь.
— А вдруг она сломается?
— Не сломается.
— Уверен?
— Абсолютно.
На губах Аманды заиграла улыбка.
— Тогда зачем ее проверять?
Доусон развел руками, не зная, что ответить.
— Ну хорошо, скажу честно, мне просто хочется на ней прокатиться. Грех держать такую машину в гараже, тем более что владелец ничего не узнает, а ключи у меня.
— И могу тебе сказать, что мы сделаем потом… накатавшись, мы поставим ее на блоки и включим заднюю передачу, чтобы одометр прокрутил пройденное расстояние назад, верно?
Чтобы владелец ничего не узнал?
— Эта хитрость не пройдет.
— Знаю. Я узнала, об этом когда смотрела «Феррис Бьюллер берет выходной», — усмехнулась Аманда.
Доусон слегка отклонился назад, любуясь ею.
— Кстати, ты выглядишь потрясающе.
Аманда почувствовала, как ее лицо и шею заливает краска. Когда же она перестанет краснеть в его присутствии?
— Спасибо, — поблагодарила она, заправляя прядь волос за ухо. Держась от Доусона на некотором расстоянии, она, в свою очередь, тоже разглядывала его. — Я, кажется, никогда не видела тебя в костюме. Новый?
— Нет, но я редко его надеваю — лишь по особым
— Так, наверное, одобрил бы, — заметила Аманда. — Чем ты занимался вчера вечером? Доусон вспомнил Теда и все, что случилось потом, в том числе и его переезд в другую гостиницу на побережье.
— Да, собственно, ничем. Как прошел твой ужин с мамой?
— Не стоит того, чтобы о нем рассказывать, — отмахнулась Аманда. Она наклонилась над машиной и скользнула рукой по рулю. — Впрочем, сегодня утром у нас состоялся любопытный разговор.
— В самом деле? Аманда кивнула.
— Он заставил меня проанализировать прошедшие два дня, подумать о себе, о тебе… о жизни.
Словом, обо всем. И по дороге сюда я поняла: хорошо, что Так тебе ничего обо мне не рассказывал.
— К чему ты ведешь?
— Когда мы вчера были в гараже… — Она помедлила, подбирая слова. — Думаю, я вела себя неправильно и должна извиниться.
— За что?
— Не могу объяснить. Я о том, что…
Она умолкла на полуслове. Какое-то время Доусон смотрел на нее и наконец сделал шаг навстречу.
— С тобой все в порядке, Аманда?
— Не знаю, — призналась она. — Я уже ничего не понимаю. В юности все было гораздо проще.
— Что ты хочешь этим сказать? — после паузы спросил Доусон. Аманда подняла на него глаза.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я не та девчонка, которой была когда-то, — проговорила она. — Я жена и мать и, как все, не идеальна. Мне трудно даются решения, я ошибаюсь и часто спрашиваю себя, кто я на самом деле и чего стоит моя жизнь. Я не какая-то особенная, Доусон, ты должен это знать. Тебе нужно понять, что я… самая обычная.
— Ты не обычная.
В глазах Аманды застыло страдание, но ее взгляд оставался твердым.
— Я знаю, ты в это веришь. Но ты не прав. Просто все, что я сейчас делаю, для меня необычно.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Все-таки жаль, что Так мне ни словом не обмолвился о тебе — тогда я подготовилась бы к этому уик-энду. — Аманда машинально дотронулась до серебряного медальона. — Я не хочу совершить ошибки.
Доусон переступил с ноги на ногу. Он понимал, почему она сказала то, что сказала, и любил ее за это. Впрочем, говорить вслух последнее, он знал, не стоит. Не это она хотела от него услышать.
— Мы просто беседовали с тобой, ужинали, вспоминали, — как можно мягче проговорил он. — Вот и все. Ты не сделала ничего предосудительного.
— Нет, сделала. — Аманда улыбнулась, но не смогла скрыть свою грусть. — Я не сказала матери, что ты здесь. И мужу тоже не сказала.
— А хочешь? — спросил Доусон.
Тот же вопрос? Сама того не зная, мать спросила ее о том же. Аманда знала, что должна сказать, но здесь и сейчас просто не могла произнести этих слов, а потому лишь покачала головой.