Лучшее во мне
Шрифт:
— Нет, — наконец прошептала она.
Доусон, казалось, почувствовал сковавший ее после этого признания страх, и коснулся руки Аманды.
— Поедем в Вандемир, — произнес он. — Нам надо исполнить завещание Така.
Аманда кивнула, покоряясь мягкой настойчивости прикосновения Доусона, но ощутила, как некая часть ее существа ускользает из-под ее контроля, и почти смирилась с этим.
Обойдя вокруг машины, Доусон открыл перед Амандой пассажирскую дверь. Чувствуя головокружение, Аманда села, спрятала сумочку за своим сиденьем и вынула карту. В это время Доусон достал из арендованной машины коробку с прахом Така, поставил ее за водительское сиденье и, накрыв
Прежде чем повернуть ключ зажигания, Доусон выжал педаль, и мотор взревел. Затем он несколько раз нажал на газ, и машина слегка завибрировала. Наконец звук мотора на холостом ходу выровнялся, и тогда Доусон дал задний ход, вывел машину из гаража и медленно, объезжая выбоины, двинулся к шоссе. Когда они проезжали через Ориентал и выруливали на тихое шоссе, рокот двигателя стих, но незначительно.
Мало-помалу Аманда стала успокаиваться. Все, что ей нужно, она видела краем глаза. Доусон держал руль одной рукой — поза, до боли знакомая ей с тех давних пор, когда они бесцельно колесили по дорогам. Так бывало, когда его ничто не тревожило, и когда он переключил передачу и мышцы его руки, напрягшись, тут же расслабились, Аманда снова почувствовала, что он совершенно спокоен.
Машина набирала скорость, волосы Аманды хлестали ее по лицу, и она собрала их в хвост.
Двигатель работал слишком громко, и шум машины не позволял разговаривать, но Аманду это вполне устраивало. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями, хотелось побыть один на один с Доусоном, и как только машина стала накручивать мили, ее недавняя тревога стала исчезать, словно унесенная ветром.
Несмотря на пустую дорогу, Доусон не прибавлял скорости. Он никуда не спешил, Аманда тоже. Вместе с мужчиной, которого когда-то любила, она ехала туда, где ни он, ни она никогда не были, и думала, что подобная ситуация всего несколько лет назад ей показалась бы абсурдной. Она и сейчас представлялась ей ненормальной и невообразимой, но в то же время очень увлекательной. На какое-то время Аманда перестала чувствовать себя женой, матерью или дочерью, и впервые за долгие годы почувствовала себя свободной.
Впрочем, с Доусоном она всегда была свободной. Он выставил локоть из окна, чем привлек к себе внимание Аманды. Бросив на него взгляд, она пыталась вспомнить кого-нибудь, кто хоть отдаленно напоминал бы его. В его глазах, лучившихся морщинками, читались мудрость, боль и печаль. «Каким бы он стал отцом?» — думала Аманда. Скорее всего хорошим. Его легко было представить отцом, который самоотверженно, по нескольку часов кряду бросает бейсбольный мяч или, не имея навыков, пытается заплести дочери косичку. В этой идее было что-то до странности привлекательное и в то же время запретное.
Доусон повернулся к Аманде, и она поняла, что он думал о ней. Интересно, как часто он это делал по вечерам на нефтяной вышке? Доусон, как и Так, принадлежал к редкой породе однолюбов. Расставание с любимыми делает их чувства лишь крепче. Два дня назад эта мысль приводила ее в смятение, но теперь она поняла, что у Доусона просто не оставалось другого выбора. В конце концов, любовь в большей степени характеризует тех, кто любит, чем объекты их любви.
Подул южный ветер, который принес с собой запах моря, и Аманда, закрыв глаза, полностью растворилась в своих чувствах. Когда они наконец достигли пригорода Вандемира, Доусон развернул план, который передала ему Аманда, и, быстро пробежав его глазами, сделал себе в уме пометку.
Вандемир оказался скорее деревушкой, чем городом, с населением не больше нескольких сотен человек. Поодаль от дороги показались
Доусон наклонился ближе к рулю, стараясь как можно осторожнее маневрировать. Он продвигался очень медленно, дюйм за дюймом, стараясь не поцарапать машину. Солнце между тем скрылось за очередным облаком, и краски потонувшего в зелени окружающего мира сгустились.
Еще один изгиб, потом еще один — и вот наконец дорога стала пошире.
— Невероятно! — ахнула Аманда. — Ты уверен, что мы на верном пути?
— Судя по карте, мы там, где нужно.
— Почему тогда это так далеко от главной дороги?
Озадаченный не меньше Аманды, Доусон пожал плечами. Однако, миновав очередной изгиб, он инстинктивно нажал на тормоз, и машина остановилась. Аманда и Доусон вдруг поняли почему.
12
Дорога вывела к дубовой роще. Среди вековых деревьев они увидели крошечный домик — довольно старый, с облупившейся краской и почерневшими в углах ставнями, но с небольшим каменным крыльцом с белыми колоннами, одна из которых за долгие годы почти скрылась под увившим ее буйным плющом, дотянувшимся почти до самой крыши. На крыльце стояли два металлических стула — один с края, другой в углу. Однако взгляды Аманды и Доусона оказались прикованы к цветам. Ярким пятном на фоне окружающей зелени выделялись цветущие герани в маленьком горшочке. Море полевых цветов, огромный луг разноцветья начинался почти от самых ступеней домика. Красные, оранжевые, пурпурные, синие и желтые цветы почти по пояс высотой колыхались от легкого ветра. Над этими волнующимися под солнцем пестрыми волнами порхали мириады бабочек. Сад был обнесен низеньким штакетником, едва видным сквозь лилии и гладиолусы.
Аманда в изумлении посмотрела на Доусона и снова перевела взгляд на цветочную поляну, казавшуюся фантастической картиной — обычно таким человек представляет себе рай. «Что подвигло Така на создание этой красоты? Когда он успел все это сделать?» — удивилась Аманда. Но ответ возник тут же сам собой. Он разбил сад для Клары, вложив в свою работу всю полноту чувства к ней.
— Невероятно! — выдохнула Аманда.
— Ты знала об этом? — с не меньшим изумлением в голосе проговорил Доусон.
— Нет. — ответила она. — Сад должен был принадлежать только им двоим.
И тут Аманда ясно увидела сидящую на крыльце Клару и Така, который стоял, прислонившись к колонне, — они наслаждались потрясающей красотой цветочного луга.
Наконец Доусон убрал ногу с педали тормоза, и машина покатила вперед к дому. Цвета и оттенки сливались, словно капли живой краски, тянущейся ярким пятном к самому солнцу.
Остановившись возле крыльца, Доусон и Аманда вышли из машины и замерли, не в силах оторваться от окружающей картины. Через сад между цветами вилась узенькая тропинка.