Lubvi.NET
Шрифт:
Она начала танцевать. Признаюсь честно, что такого я не видел больше никогда, и думаю, что не увижу. У меня не хватит слов, чтобы описать плавность ее движений, смыкающиеся и размыкающиеся руки, скользящие по ковру босые ноги.
Мертвой свастикой в небе орел повис Под крылом кричат ледяные ветра. Я не вижу, но знаю — он смотрит вниз На холодный цветок моего костра. Мир припал на брюхо, как волк в кустах, Мир почувствовал то, чтоЯ не мог оторвать от нее взгляда. Я хотел ее, но понимал, что даже слова «хочу», «желаю», «умираю», будут ничтожными, чтобы описать мои чувства. Этот танец завораживал, и во мне просыпалось нечто, до этой минуты дремавшее. Нечто дикое, первобытное, животное. Может быть, пришедшее из тех времен, когда люди плясали у костров, освещающих своды пещер.
Бог мой, это не ропот — кто вправе роптать, Слабой персти ли праха рядиться с Тобой, Я хочу просто страшно, неслышно сказать — Ты не дал, я не принял дороги иной. И в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины. Мне осталось одно — это петь и плясать, В восходящих потоках сияния Черной Луны! [13]13
Фрагмент стихотворения Сергея Калугина «Восхождение черной луны».
Что-то страшное и темное поднималось со дна моей души и постепенно заполняло мое сознание. Я чувствовал, что еще немного — и реальность перестанет для меня существовать. И я погружусь в страшные, темные грезы. Я посмотрел в окно и увидел, как ущербная луна медленно начала менять цвет от золотистого до темно-фиолетового, почти черного.
Музыка стихла. Девушка приблизилась ко мне, обняла меня за шею и жарко зашептала мне на ухо:
— Иди ко мне. Иди ко мне, милый. Не сопротивляйся. В этой жизни надо делать только то, что ты хочешь делать, что нужно тебе. Ведь ты хочешь меня? Разве нет? Ты можешь стать таким, как я, вечно молодым и вечно красивым, и жить для себя, в свое удовольствие. И ходить по этой земле долго, очень долго.
Она обвила мою шею, взялась за цепочку, на которой висел крестик, и хотела снять:
— Ты же хочешь бешеной страсти, цепочка просто будет мешать тебе.
Внезапно я остановил ее руку и посмотрел ей в глаза.
— А без этого никак нельзя?
— Что? — Она лукаво усмехнулась.
— Быть молодым, красивым и жить только для себя.
— Нет, без этого нельзя. — Она покачала головой. — Ты уже почти такой же, как я. Да, ты признаешь Бога и его власть над собой. Но ты отдал Ему любовь, ты уже изгнал любовь из своего сердца. Твоя чувственная, эмоциональная сторона убита тобой же. Твой ум ясен и… — Она сделала паузу. — И твое семя уже холодно.
Я вздрогнул. Мне вдруг вспомнилось, как пару месяцев назад Света неожиданно вздрогнула подо мной. Я знал, что она не может иметь детей, и мы никогда не предохранялись. Она вздрогнула и, освободившись из моих объятий, прошептала: «Мне показалось, что у тебя семя холодное. Извини, видимо я устала».
Да, это
Почему столько людей обращается ко злу? Все просто. Зло привлекательно, оно не приходит в адском пламени с рогами и хвостом. Оно привлекательно, оно очаровывает тебя, оно говорит тебе: «Будь как я, будь со мной!» Однако дьявол всегда расплачивается золотыми монетами, которые наутро превращаются в глиняные черепки. Зло держит слово, она дает тебе то, что обещает, но только не стоит говорить потом, что ты получил совсем не то, что хотел, и цена, которую ты заплатил, не стоила товара.
Она смотрела мне в глаза, она ждала. Ждала с немым вопросом в глазах. И мне стало страшно, настолько страшно, что все мое желание куда-то пропало, я почувствовал себя маленькой крошечной песчинкой. Человеком, обычным человеком, который, как и все, боится боли как физической, так и душевной.
В средневековых легендах люди отгоняли нечистую силу крестом и молитвой. Крест был на мне. Да и молитвы я тоже знал. Уверенность понемногу возвращалась ко мне. Страх уходил. Ведь я понял, что она ничего-ничего не сможет со мной сделать, пока я не разрешу. Она даже в квартиру не смогла без моего разрешения войти. Значит, Бог пока не отступил от меня, не бросил меня. Потому что сам человек слишком слаб, чтобы в одиночку сопротивляться той силе, что была прежде, чем он был сотворен.
Я посмотрел ей в глаза и отрицательно покачал головой.
— Скажи вслух! — попросила она. — Скажи!
— НЕТ! — громко ответил я.
— Ты не знаешь, от чего ты сейчас отказался. Лучше быть последним среди восставших, чем первым среди слуг тирана.
— Лучше всего быть на своем месте.
— А ты на своем? Скажи мне. Ты не можешь стоять между, никто не может и не имеет права долго стоять на перепутье. Кто изгоняет из своей души Бога, тот рано или поздно приходит к сатане. Ты такой умный, ты прочитал сотни книжек. Или ты думаешь, что это все сказки?
— Поэтому я и ответил «нет».
Он вздохнула и стала быстро одеваться. С меня словно спало какое-то наваждение. Да, Ксюша по-прежнему казалась мне очень красивой, изящной, но то странное завораживающее чувство исчезло, улетучилось словно мираж.
— Тебе денег дать на такси? — спросил я.
— Не надо, с деньгами у меня все хорошо. Да и вообще, с такими как я ничего не случается. С нами все уже давно случилось.
— Ты ногу подвернула, когда танцевала? — спросил я, заметив, что она стала чуть заметно прихрамывать на левую ногу.
— Это тоже старая травма. Той же природы, что и шрамы на спине. — Она печально улыбнулась.
Я проводил ее до двери. Потом долго сидел в полумраке комнаты, пил чай и представлял, как высокая красивая девушка, одетая во все черное, одна идет по ночной улице. И каблуки ее сапожек стучат по асфальту.
Мне вдруг совершенно неожиданно вспомнился один апокриф. Был у меня такой период в жизни, когда я буквально заболел чтением древних апокрифов, неканонических, а порой и вовсе еретических апокрифов на канонические христианские произведения. И в моей голове, будто бы сами собой, возникли прочитанные несколько лет назад строчки: «А когда они падали на землю, подобно звездам, то разбивались и ходили с тех пор по земле хромыми. А архангелы, что настигали их, хватали их и вырывали им крылья, чтобы не смогли они больше подняться в небеса».