Lubvi.NET
Шрифт:
— Вообще это все ерунда! — отхлебнув коньяка, сказала жена моего знакомого. — Ничего нового уже придумать нельзя: ни в литературе, ни в музыке. Для меня рок — это «Queen», «Doors», «The Who». А это все повтор пройденного материала. До чего додумались там и спели на английском двадцать лет назад, то у нас сейчас идет на ура.
— А смысл тогда ходить на концерты? Для чего? — спросил я.
— Да так. — Она пожала плечами. — Вот, мужу стало интересно, и мы решили сходить, делать сегодня все равно особо нечего. Ладно, мы пойдем… — сказала она
Я закурил. Вид у меня, видимо, был очень мрачный. Потому что, посмотрев на меня, Ксюша тоже нахмурила брови.
— Это еще не худший вариант, — наконец сказала она.
— Я знаю, они могли сторчаться, спиться, погибнуть на трассе под колесами грузовика, попасть в дурку. Да мало ли еще что.
— Могли, — согласилась девушка. — Ты их понять не хочешь, ты со своей колокольни судишь и думаешь сейчас небось: я никогда не буду таким. Я приложу все усилия, чтобы не стать таким, как они. Но не зарекайся! Хорошо?
— Да. — Я вздохнул. — Но где? Где найти баланс? Баланс между работой и отдыхом, между удовольствием и пользой. Я становлюсь циником, я скоро сам как они буду рассуждать про литературу и музыку.
— Ты — нет. Во всяком случае, это случится не скоро. Бери поправку на возраст и на время их молодости. Ведь они жили бунтом. А против чего сейчас бунтовать, если по большому счету всех все устраивает?
— Так уж и всех?
— Похоже на то. Когда все можно, то таким людям жить неинтересно. Среднестатистический человек приспособится к любому строю, к любой эпохе. Они — нет. Им нужен бунт, им нужна война. Война внутри них же самих. Они могут написать гениальные стихи после жуткого запоя, сидя на полу притона, но не напишут ни строчки, сидя в теплой и уютонй комнате за ноутбуком, подключенным к сети. Это уже не их время. И они это понимают, но никогда в этом сами себе не признаются. Но они не все такие.
— Не все. — Я тут же вспомнил Свету, и мне стало так грустно, что хотелось завыть.
— Пойдем. Уже пора. — Она ласково положила мне руку на плечо и наклонилась ко мне так близко, что запах ее духов начал с новой силой будоражить мое сознание.
Я ничего не хочу писать об этом концерте. Скажу только, что это был один из лучших концертов Калугина, на котором я когда-либо бывал. Вообще к отчетам с концертов, которые так любят вывешивать в блогах и на сайтах, посвященных музыке, я отношусь довольно скептически. И когда девочка лет семнадцати с умным видом пишет, что во второй песне, дескать, слажали барабаны, хотя у это девочки нет не то что музыкального образования, но даже общих понятий о музыкальной теории, — мне становится смешно.
Все эти отчеты с концертов, где в маленьком помещении нельзя развернуться, а пиво в баре начинает заканчиваться после первого часа выступления, можно свести к одному: «Концерт был отстойный, группа стремительно деградирует, но я обязательно пойду на следующий концерт».
После
Перед дверью в мою квартиру случилось что-то совсем уж странное. Ксюша стояла и не решалась войти. Словно опомнившись и решив: «А что я вообще здесь делаю, зачем я иду в квартиру к совершенно незнакомому молодому человеку?»
— Ну, что же ты? Проходи, будь моим гостем.
— Ты разрешаешь мне войти? — спросила она совершенно серьезно.
— Конечно, по-твоему, зачем же еще я пригласил тебя?
— Вот теперь мне можно войти. — Она повернулась ко мне, и чуть заметная улыбка тронула ее губы.
Но, переступая порог, она как-то внутренне напряглась. Будто бы ожидая удара от какой-то невидимой силы.
— Не ожидала, что у тебя квартира освященная, — сказала она, снимая свои изящные высокие сапожки.
— Откуда ты знаешь? — вздрогнув, спросил я.
— У тебя крестик деревянный висит над дверью. Такие обычно батюшки вешают, когда квартиру освещают. Вернее вешали, сейчас обычно просто стикер с крестом.
— А почему бы и не освятить? — пожал плечами я. — Это старинный обычай.
— А ты это только как обычай воспринимаешь? — Она с искренним удивлением посмотрела на меня.
— Нет, — серьезно ответил я. — Я думаю, что это имеет силу.
— Правильно думаешь, — ответила она. — Ты мне сделаешь горячий кофе? Я что-то замерзла.
— Сделаю.
Мы устроились в моей комнате и стали пить горячий кофе. Я тоже порядком промерз. Все-таки весна еще окончательно не вступила в свои права. Мы продолжили разговор о религии.
— Значит, в силу обрядов ты веришь? — спросила она.
— Верю, — ответил я. — Только не особо придерживаюсь их.
— Напрасно. — Она улыбнулась.
— Послушаешь тебя, так ты прямо за церковь. Не похоже это на девушку двадцати трех лет.
— Почему же? Ты что, считаешь, что в церковь ходят исключительно девушки в платочках и юбках до пят, стыдливо опускающие глаза, когда в метро им улыбается молодой человек.
— Нет.
— Но ведь тебе трудно было бы представить меня стоящей в церкви на службе. Ведь так?
— Да. Даже если ты будешь по-другому одета.
— Тебя не обманешь, маг и рыцарь. — Она улыбнулась.
А я лишь рассмеялся в ответ. Рассмеялся скорее чтобы снять излишнее напряжение. Что-то меня начинали раздражать эти разговоры.
— Ты прав, в церковь я не пойду.
— Сейчас у молодежи две крайности по поводу религии. Либо соблюдаем все обряды и спорим на форумах до хрипоты о христианстве, либо ничего не соблюдаем и на тех же форумах кричим, что вера в Бога — это одно, а религия — это опиум для народа, священники наживаются на вере, а Господь учил бедности.