Ловушка
Шрифт:
Угол дома к его торцу обошли ровно. Как и сам торец. Но, едва начали удаляться от здания, как в спину ударило визгливое взлаивание.
Руки Ратмира на вёслах замерли — и замерла и лодка. Оглянулись удивлённые Ултан и Кира. Зовуще лаяла явно собака, причём, судя по привизгивающему звуку, из породы мелких. Но где она?
Торец дома, который они только что прошли, представлял собой стену в сплошных балконных рядах. Основные балконы изначально, по задумке архитекторов-проектировщиков, имели нижнюю часть металлизированную, а сверху мелкие рамы. Примитивно и привычно для домов, где живут наёмные рабочие.
И визгливый лай доносился именно с такого, когда-то полностью застеклённого балкона. Но, как ни всматривались с лодки, самой собаки не увидели. Ратмир пожал плечами и вздохнул.
— Можно было бы поискать. Но… время. Да и на крыше — взгляните! Народу достаточно. Заберут, если что.
Ултан и Кира без слов согласились с ним, и Ратмир снова принялся энергично работать вёслами.
…Киру будто толкнули в спину. Она обернулась.
Белый комочек со второго над водой этажа упал в воду.
— Вот чёрт! — охнул Ратмир, увидевший раньше: сидел-то лицом к дому.
Последнее слово в его краткой реплике прозвучало почти одновременно с металлическим звяканьем: на дно спортивной лодки упали два пистолета Киры, уже сбросившей любимую тунику и ботинки.
А когда отзвучало "чёрт!", лодка резко вздрогнула: девушка прыгнула в воду и под вскрик мужчин стремительно поплыла в сторону белого комочка на синевато-серых волнах — с этой стороны солнца не было.
Комочек сначала поплыл. Молча. И вдруг завизжал, остановившись на месте и дёргаясь так, будто к его лапам прицепили неподъёмный для него груз, за который его и дёргали из глубины воды.
Кира летела по воде на пронзительный визг, приглушённо слыша за собой испуганные крики и отчаянный зов мужчин. В конце концов, до собаки совсем чуть-чуть — и можно успеть её спасти… А потом Ратмир успеет развернуть лодку и поднять обеих из воды, а Ултан поможет ему.
Внезапная боль резанула выше локтя.
До белого комочка, который уже потерял свою белизну и окрашивался в алое и серое, но упорно, уже молча, пытался выдраться из воды к воздуху, оставалось три-четыре гребка. Кира, только ещё оправлявшаяся от первого нападения, вздрогнула, когда её рванули, словно ножом, по щиколотке. Горячая боль — брызнули слёзы…
«А я точно плыву к нему на помощь? А я точно не…»
Одно слово застряло в душе, будто биение суматошного сердца.
Последняя мысль и последний посторонний звук, который не относился к ней самой. Удар по воде чем-то грузным. Сознание уже не распознало, что это был удар веслом. И очень близкий.
Она плясала в воде бешеный танец, время от времени всплывая на поверхность. Поверхность была необходима — и не только из-за того, что Кира задыхалась. Рубаха… Верхние две пуговицы расстёгнуты — и вместе с девушкой хватал воздух маленький окровавленный пёс, которого она сунула под рубашку, чтобы не мешал. Обе руки были заняты ножами, которыми Кира слепо била во все стороны…
Перед глазами — только взбаламученная вода и шустрые тени в ней. Тени с громадными — в половину себя — зубастыми пастями. С
Лишь раз среди этого ошарашивающего буйства Кира сумела задаться вопросом: «И как они меня?..», веря, что мужчины не оставят её.
А легко.
Сначала, обострённо воспринимавшая любое действо, как один живой нерв, Кира почувствовала, что ударилась спиной и рукой с ножом обо что-то твёрдое… Подсознательно не поняла, а почуяла: наткнулась на стену дома?
И даже второй толчок о жёсткое ничего не подсказал. Но тем, кто был на поверхности, и не надо было, чтобы она что-то понимала.
Кира только ощутила, что её вдруг схватили за волосы и резко погрузили в воду, словно собираясь утопить её. А потом так же резко вырвали из глубины, да так, что она поневоле взметнулась к воздуху, выпрыгнув по пояс из воды. И её за этот-то пояс перехватили…
Втащенная в лодку Кира только хрипло втягивала воздух, одновременно отплёвываясь от воды, а двое мужчин матом орали на неё и били ножами по тварям, которых она прихватила на себе. Вынутый из-под её рубашки несчастный пёс валялся под скамейкой гребца. Блотфишей на нём не было — безразлично отметила девушка, когда попыталась повернуться набок.
Наконец суматоха в лодке закончилась.
— И что… что это было?! — нависая над ней, прорычал Ратмир.
Она шмыгнула и провела кулаком под носом.
— Ничего… особенного, — задиристо прохрипела она, чем всю свою задиристость свела на нет. И тише добавила, глядя ему, переступающему через неё, уходящему сесть за вёсла, в спину: — Искупление… вот что это такое было…
— Сядь давай, прислонись к стенке, — велел белый как мел Ултан, попытавшись присесть перед ней на корточки, но Ратмир рванул лодку развернуться, и оборотень чуть не свалился. Однако психовать и орать на него не стал. — Я сейчас тебе буду это… дезинфицировать.
Он поморщился, жалобно глядя на Киру, и вынул аптечку из рюкзака.
— Собаку, — непреклонно прохрипела она. — Я перетерплю.
— Дура, — не глядя на неё, оценил Ратмир.
— Кому какое дело? — надменно просипела она. Недавний кашель разорвал горло, и так хотелось выпить чего-нибудь тёплого и мягкого. Молока, например.
Она думала — после её ответа Ратмир отстанет, потому как этот ответ — приложение к тому, что он уже думает о ней, как об убийце. Но Ратмир вихрем подскочил на своей скамье — и, бросив вёсла, шагнул к ней снова. И, кажется, только осознание, что рядом Ултан, что с крыши на них смотрят и переговариваются, но в любой момент могут замолчать и услышать, заставило его не кричать, а придушенно рычать:
— Ты! Тебе плевать на всех, да? Камень брошен, а ты ещё не поняла ничего?! Не смей больше ничего делать!.. Ничего без меня предпринимать, ясно?! Иначе сам пристрелю — и скажу, что так и было!
— Ты кто такой, чтобы со мной так гово…
— Заткнись! Ты теперь не одна, чтобы решать самостоятельно, что тебе делать и когда делать! Усвой это — я больше повторять не буду, ясно?!
Она не спросила вслух, изумлённая, но вопрос застрял в зубах: что он имеет в виду, говоря о том, что она не одна? Команду? Или…