Ловушка для графа
Шрифт:
– Сегодня ты ведешь себя слишком высокомерно, – вступилась Мэгги. – Никто из нашего клана не поменяет свое занятие только потому, что так захотелось их английскому хозяину. К тому же, как ты себе это представляешь?
Ротвелл обвел всех взглядом.
– Пока не знаю. Но продолжать жить так и дальше нельзя, это очевидно.
– Нельзя благодаря англичанам, – в голосе Мэгги звучала горечь.
Ротвелл покачал головой.
– Нужно учитывать происходящие в стране перемены и искать новые способы существования.
– Твоими бы устами да мед пить! – фыркнул Мак-Друмин. –
Мэгги догадывалась: у Ротвелла имеется какой-то план, но он пока не решается говорить о нем, видимо, опасаясь отрицательной реакции.
– И до прихода англичан шотландцы жили довольно бедно, у них практически не было ничего своего. Думаю, я знаю, как со временем можно достичь процветания.
– Если знаешь, выкладывай, а мы послушаем. Я годами ломаю голову, как улучшить здешнюю жизнь, но, кроме производства и продажи виски, ничего на ум не приходит.
– Для осуществления моего плана, Мак-Друмин, у тебя нет денег, но у меня они есть, и я смогу помочь, – Ротвелл улыбнулся Мэгги.
– Что же это за план? – она немного смягчилась.
Он глубоко вздохнул.
– Я предлагаю помочь здешним мужчинам найти работу в другом месте. Когда они начнут зарабатывать, обзаведутся жильем, то смогут забрать к себе жен и детей. Ведь в портовых городах и равнинных краях Шотландии полно работы, и я уверен, что только нехватка денег мешает вашим мужчинам перебраться туда.
– Да, все упирается в деньги, – задумчиво подтвердил Мак-Друмин. – А ты действительно можешь помочь моим людям? У тебя хватит денег на всех?
– Я не обещаю помочь сразу всем, – резко ответил Ротвелл, почувствовав в голосе Мак-Друмина нотку сарказма. – Глупо полагать, что я смогу решить все ваши проблемы, соря деньгами направо и налево. Но я могу помочь тем, кто действительно желает переехать и начать новую жизнь. Я дам денег на переезд их семей и прослежу, что бы все было в порядке. Думаю, это будет вполне справедливо.
– Справедливо, согласился Мак-Друмин. – И очень великодушно.
– Ничего подобного! — с негодованием воскликнула Мэгги. – Никогда в жизни не слышала ничего более варварского! Как ты можешь быть таким бессердечным, Ротвелл? Неужели все англичане таковы?
– Я думал, ты будешь довольна. Ведь мое предложение действительно великодушно.
– Ты предлагаешь оторвать людей от их земли и отправить в чужие края ловить рыбу или выращивать хлеб. Думаешь, ты этим осчастливишь их? Ошибаешься! Люди не пешки на шахматной доске, у них есть корни, их нельзя просто так передвигать с места на место.
– Я же сказал, они могут переехать вместе с семьями. Что еще их здесь удерживает?
– Наши люди привязаны к своей земле, а не только к семьям, – возразила Мэгги. – Ты не хочешь это понять. А сам смог бы бросить свое родовое поместье и поселиться где-нибудь в Скарборо или Ньюкасле?
– Это разные вещи!
– Разве? Рада, что вовремя тебя раскусила. Жаль только, что это не произошло неделей раньше!
– Что ты хочешь этим сказать? – в голосе графа прозвучали угрожающие
– Хочу сказать, я теперь знаю, милорд, что вы собой представляете, и больше не желаю иметь с вами ничего общего. Если Господь справедлив, он не допустит, чтобы у меня был ребенок. Скоро я узнаю об этом наверняка, и если обнаружу, что ваше английское семя не дало ростки, то буду настаивать на расторжении нашего брака!
Оба вскочили на ноги и в ярости уставились друг на друга.
– Мэгги, выйди из комнаты. Мы не будем обсуждать эту тему при всех.
– Я сказала все, что хотела, и впредь буду говорить то, что хочу, и там, где хочу. Тебе меня не остановить, Ротвелл. Наши женщины не привыкли беспрекословно подчиняться мужским приказам, как это делается в Лондоне!
– Значит, пора научить тебя подчиняться моим приказам! прорычал граф, приближаясь к ней.
– Только попробуй ко мне прикоснуться! – Мэгги отступила на шаг. – Ты не имеешь на это права!
Ротвелл посмотрел на Мак-Друмина, с интересом наблюдавшего за ними.
– Мак-Друмин, разве я не имею права проучить свою жену за неповиновение?
– Да, парень, имеешь, и полное, выпороть эту несносную девчонку. Однако, – он многозначительно поднял вверх указательный палец, – она не имеет ни малейшего представления о том, что вы, англичане, называете повиновением. Она не привыкла выполнять чьи-то распоряжения и всегда поступает так, как ей заблагорассудится. Поэтому, если ты ее отлупишь, советую спать ночью вполглаза, иначе окажешься на небесах, если, конечно, заслуживаешь того, чтобы оказаться в раю, или перед тобой разверзнутся двери ада.
Ротвелл невольно поморщился, но не стал приближаться к Мэгги.
Джеймс спрятал улыбку, уткнувшись взглядом в пустую тарелку, затем резко отодвинул стул и вскочил на ноги.
– Боже мой! Я чуть не забыл, Дугалд обещал показать, где установил новый перегонный куб! – несколько наигранно воскликнул он, – Хочу сделать зарисовку, но прежде должен закончить картину, над которой сейчас работаю, – он подмигнул Мэгги.
Мак-Друмин усмехнулся, а девушка с улыбкой сказала:
– Берегитесь нового судьи.
– Конечно, – заверил Джеймс.
Когда он ушел, Ротвелл взглянул на Мак-Друмина.
– Неужели этот тип так опасен?
– Говорят, он сует свой длинный нос куда не следует.
– Значит, скажи своим людям, чтобы были на стороже. Я не хочу неприятностей.
– Не беспокойся. Груз уже отправлен в Эдинбург. Мы пять лет водили за нос Фергуса Кэмпбелла, так что, имея подобный опыт, легко справимся с новичком. Да, мы в два счета обведем его вокруг пальца.
Мэгги оставила мужчин беседовать, уверенная, что на все доводы графа отец сумеет найти достойный ответ. Все равно горцы последуют за Мак-Друмином, никто и не подумает плясать под дудку графа, успокаивала она себя, приближаясь к его комнате. Прислушиваясь к каждому шороху, стала лихорадочно собирать свои вещи, чтобы перенести их в свою спальню. Ей не хотелось, чтобы Ротвелл застал ее врасплох, но когда узнала от Кейт, что он вместе с Мак-Друмином уехал верхом, то испытала странное разочарование.